Дела, усмехнулся он, дела мои — как сажа бела, или даже еще белее. Свел я все-таки игву с вице-спикером, потому что слаб человек, даже если он и не человек вовсе. Ничего, конечно, хорошего из этого не выйдет, а один только мрак и ужас, и к мраку этому, значит, и будем готовиться. Если, конечно, доживем. Впрочем, готовься — не готовься, все равно толку мало. Конечно, рано или поздно все перемелется — мука будет. Но вот только из муки этой такие пироги выпекут — не дай нам бог их увидеть, а тем более — на зуб попробовать.
Наверное, это был самый долгий разговор в жизни Сварога Ивановича и самый искренний. Не знаем, что еще он сказал своей верной секретарше, только она по-настоящему испугалась и предложила подъехать к нему: десять когтей, сказала, хорошо, а двадцать — лучше. Но Сварог запретил, запретил решительно. Тут уже, заметил, ни когти, ни рога не спасут. Вот только у него к ней просьба будет… Если вдруг что случится, пусть Маржана поедет к полковнику Ильину. Пусть скажет ему, что он, Сварог, зла на Ильина не держит. Что он сожалеет о том, что было... А еще пусть скажет, что никто не остров… Он поймет...
— С кем это вы, Сварог Иваныч? — раздался над ухом чей-то голос.
Вздрогнув, Сварог отключил телефон. Рядом с ним стоял, перекатывался с носка на пятку крупный западный финансист господин Шнейдер.
— Я-то? — переспросил Сварог и натужно улыбнулся. — Да ни с кем, знаете ли… С секретаршей своей. Ценные указания даю. Целая корпорация подо мной, за всем нужно следить самому, сами понимаете.
Господин Шнейдер, он же Старший игва, все понимал. Хотя, конечно, любопытно узнать, что именно за указания давал достопочтенный Сварог Иванович своей очаровательной, как смерть, секретарше. Как лучше людей по лесу кружить? Или как парней на Ивана Купалу топить в реке? Или, может, как вернее клады проклятые искать?
— Ну что вы, господин Шнейдер, какие клады, — грустно усмехнулся Сварог, который, кажется, не уловил адской иронии в словах собеседника. — Мы люди современные, вся эта архаика не про нас. Наша братия сейчас по урбанистической части в основном промышляет… Снега зимой на проспект подвезти, пальмы вдоль дорог пластмассовые высадить, одни дома снести вместе с жителями, другие на их месте построить — как-то так помаленьку осчастливливаем людей, деваться-то некуда. А вы что же, вы с вице-то нашим поговорили?
Он поговорил. Разговор вышел крайне содержательным, их вице-спикер оказался чрезвычайно понятливый человек. А теперь, пожалуй, им пора ехать.
— Прекрасно, — обрадовался Сварог, — куда вас отвезти?
Оказалось, что никуда. Оказалось, что господин игва намерен сам за руль сесть.
— Ну, и замечательно! — несмотря на оптимистические нотки в голосе, улыбка у Сварога вышла кислой. — А куда поедем?
Это он скоро узнает. В свое время.
Они сели в машину, игва включил мотор, они тронулись. Как будто между делом игва заметил, что корпорация Сварога очень ему нравится. Большая разветвленная сеть с огромными возможностями. Создавалась явно не за страх, а за совесть. И корпорация эта очень скоро понадобится ему, Шнейдеру.
— Само собой, любые услуги, — закивал Сварог. — По льготным тарифам, так сказать, и вообще...
Игва покачал головой. Нет, Сварог его не понял: ему не услуги нужны, ему нужна сама корпорация.
— То есть, в смысле, акций приобрести хотите? — растерялся Сварог.
— Можно и так сказать, — нахмурился игва. — Хочу приобрести акций. Контрольный пакет. Или даже лучше все сто процентов. Как вы на это посмотрите?
И опять зазвонивший телефон выручил оцепеневшего от неожиданности Сварога — величайшее посмертное мерси Александру Беллу, Антонио Меуччи или кто там на самом деле этот телефон сначала изобрел, а потом сделал его мобильным. В любой сомнительной ситуации можно приложить трубку к уху, изобразить, что ты разговариваешь, и тем самым сделаться невидимым и неслышимым для любых неприятностей — пусть даже и временно.
— Алло, — сказал Сварог и вздрогнул от неожиданности — на том конце ему ответил голос Темного блюстителя, которого, признаться, он уже привык числить в покойниках.
Однако звонку этому спасительному предшествовали некоторые события, о которых есть смысл рассказать отдельно.
Хотя полковник и выразил желание подписать договор с темными — пусть даже и не кровью, а чернилами, на деле это оказалась лишь затяжка времени и попытки заморочить голову Валере. Но, по большому счету, все это была хорошая мина при плохой игре, деваться полковнику все равно было некуда.
— А то что, убьешь? — усмехнулся Ильин.
— Само собой, — кивнул Валера. — Только не я. Твой же собственный Светлый блюститель тебя и похоронит.
Ильин махнул рукой: ничего, с Сашкой я уж как-нибудь общий язык найду. И игвы нам не помешают. Валера заинтересовался: про игв — это тебе Сварог настучал?
— Он, а кто еще. Помощи просил.
