Спустя пару минут они входили в кабинет Селиванова. Перед тем, как закрыть за собой дверь, тот зачем-то выглянул в коридор и огляделся. Не увидев ничего опасного, немного успокоился и даже предложил Ильину присесть. Здесь, сказал, нас никто не потревожит. Чайку, товарищ полковник?
— Спасибо, майор. Но я вообще-то не чаи гонять пришел. Мне с вашим Шнейдером поговорить надо. По-мужски.
Майор кивнул, по-мужски — это да, это он понимает. Но только лично он, Селиванов, очень бы не советовал Григорию Алексеевичу с этим Шнейдером разговаривать. Тем более, по-мужски.
— Это почему, интересно?
— Потому что он… как бы это вам сказать… — майор задумался на секунду, а потом посмотрел на Ильина очень серьезно. — Он не мужчина. Он… Он вообще не человек.
Полковник поднял брови: интересно! А кто он, по-твоему?
Селиванов все-таки настоял, чтобы полковник выпил чайку. Для успокоения. Не нужно ему никакого успокоения, он спокоен, как слон. Нет, это не для полковника, это для его, селивановского успокоения. Ему какой — зеленый, черный?
— Давай зеленый.
Зеленого, к сожалению, не было. Как и черного. Но был у майора один симпатичный бабушкин чай. Может, его? Полковник согласился: если не из самой бабушки делано, давай. Селиванов даже не улыбнулся шутке, деловито разлил чай по кружкам. Только, сказал, осторожнее, товарищ полковник — чай горячий. Ильин удивился.
— Да что с тобой такое сегодня, майор? Чай и должен быть горячим.
Ну, это смотря какой чай. Чай, знаете ли, чаю рознь. Да вы пейте, пейте. Ильин отпил чаю, Селиванов смотрел на него с напряженным интересом. Понравился чай?
— Нормальный чай. Обычный.
— И никаких неприятных ощущений?
— Не знаю. Тряпками попахивает.
Селиванов вздохнул облегченно. Ну, тряпками — это нормально. Хороший чай и должен тряпками пахнуть. Тем более, в учреждении. Так, значит, Григорий Алексеевич считает, что это нормальный чай? А вот Шнейдеру он не понравился. Как попробовал, так сразу стало его корчить и выворачивать. Где, говорит, ты такой чай берешь? Ну, тот ему честно ответил, что в магазине купил, где разные йоги тусуются. Хотя на самом деле этот чай майору бабка составила.
— Какая еще бабка? — не понял полковник.
— Моя бабка, родная. Девяносто три года отроду. Она из деревни, потомственная ведунья.
Бабка майору сразу сказала: «От такого чая любую нечисть корчить начнет, имей при себе на всякий случай». И на самом деле, Григорий Алексеевич, Шнейдера — корчит, вас — нет. Какой отсюда вывод?
— Что-то ты темнишь, майор. Не пойму я твоей политики. Давай-ка напрямик, без этих твоих экивоков.
Да не может он напрямик. Боится, за ненормального его примут.
— Считай, что уже приняли, — успокоил полковник. — А теперь, когда твоя совесть чиста, рассказывай, что знаешь.
В общем, он полковника предупредил. И в случае чего в психбольницу не поедет. Вот, видите, табельное оружие. Приставил к голове, раз — и в дамках. Ильин терпеливо повторил, что никто никуда майора не отправит, может рассказывать.
И тогда Селиванов начал свой рассказ. Рассказ показался удивительным даже видавшему виды полковнику. Оказалось, что вся майорская родня по материнской линии — колдуны, ворожеи и знахари. Он, конечно, человек современный, с научным мировоззрением, всей этой глупости не верит и никогда ей не занимался. Но кое-какие способности по этой части и ему тоже передались.
— Любопытно, — вежливо заметил полковник.
Однако майор ничего любопытного в этом не находил. А в последние дни так и вовсе нехорошо ему сделалось: страшно, жутко. И главное, чувствует — колышется завеса мира… Он, полковник, наверное, не знает, что это такое?
— Да знаю я, что такое завеса мира! Дальше говори.
Ну, а дальше что говорить? Дальше появился полковник Шнейдер. Со всеми, так сказать, сопутствующими приметами. Тут-то майору и стало ясно — началось.
— Что началось? — не понял Ильин.
— Армагеддон, товарищ полковник, что же еще?
Полковник остро посмотрел на майора: это ему тоже бабушка сказала? Нет, отвечал тот, своим умом дошел. Бабуля его — темная деревенская старуха, она и слов-то таких не знает. Она по-простому, по-деревенски говорит: конец света намечается. Типа Апокалипсис. Но они-то с полковником люди образованные. Они-то знают, что никакого конца света нет и быть не может. А вот последняя битва добра и зла — это очень даже вероятно. Вот такой будет его вклад в науку эсхатологию. Осталось только выяснить, какая во всей этой истории роль у Шнейдера? Лично Селиванов считает, что роль эта простая и понятная: соблазнить род человеческий в массовом порядке и открыть адские врата. Правда, до этого он уже не сам дошел. Это ему бабуля неграмотная подсказала. Так что в случае чего не смейтесь.
— Надо бы мне с этой твоей бабулей познакомиться поближе, — задумчиво сказал Ильин. — Побеседовать с глазу на глаз. Такие бабули, знаешь ли, на дороге не валяются. Но это потом. А сейчас придется мне все-таки с чертом этим встретиться.
— С полковником Шнейдером, что ли?
— А у тебя другие черти на примете имеются?
