Если он и дальше будете отпускать бессмысленные реплики, его завтрак остынет, заметила Татьяна. Саша саркастически поклонился и поблагодарил за заботу. Не обратив внимания на его сарказм, голем (или големша, как правильно говорить-то, злился внутренний дознаватель) отправился на балкон — вешать белье. Но перед этим Саше была высказана настоятельная просьба ни в коем случае не брать телефон и не открывать дверь.
— Понимаю — требования безопасности, — кивнул он.
— Нет, просто эти функции не входят в вашу компетенцию, — объяснила Татьяна и исчезла за балконной дверью.
Саша хмуро посмотрел ей вслед.
— «Не входят в вашу компетенцию!» — передразнил он тихо. — Кочерга ты, а не голем.
И тут раздался звонок в дверь. Совершенно неожиданный, надо сказать. До такой степени неожиданный, что капитан удивился. Впрочем, удивлялся он недолго: почти сразу понял, что вернулся полковник, который, очевидно, что-то забыл дома.
Но, увы, это был никакой не полковник, а, если можно так выразиться, нечто совершенно противоположное. Когда капитан вышел в прихожую, отодвинул засов и открыл дверь, то увидел перед собой Бусоедова. Тот был бледен как смерть. Саша изумленно поднял брови.
— Господин Бусоедов? Игорь Анатольевич? Кель сюпри! С повинной явились?
Вампир смотрел на Сашу, и в глазах его, воспаленных, красноватых, стояла тоска.
— Зря ты, капитан, дверь открыл. Ох и зря...
Капитан пожал плечами: что-то я ваших заходов не понимаю. Вы зачем пришли? Не за чем, а за кем, уточнил Бусоедов. За ним он и пришел, за Блюстителем, и без него никуда не уйдет. Лицо Саши сделалось серьезным: да, полковник его предупреждал. Он ведь Бусоедова сразу раскусил, только капитан не поверил.
— И зря не поверил, — сказал вампир.
А в чем дело, позвольте узнать? Господин Бусоедов, может быть, убить Сашу хочет? Если так, то за что? Что он ему сделал плохого?
— Это неважно... Не сделал, так сделаешь, — вампир глядел уныло, похоже, ему и самому все предприятие не сильно-то нравилось.
— Ну, раз не сделал пока, чего вообще огород городить? — заметил Саша. — Может, лучше сядем рядком, да поговорим ладком?
Но Бусоедов не хотел ни садиться, ни говорить и вообще пребывал в самом дурном настроении. В какую историю втравили его собаки-старейшины! Да он бы лучше в лес ушел, в схиму, отказался бы от человеческой крови, ловил бы медведей, лис и зазевавшихся охотников — тем бы и жил. А теперь вот даже и выхода никакого другого у него нет. Или он Блюстителя, или они его. Какие они? Такие они, они — это вся тьма. Все они теперь до единого против бедного Бусоедова ополчились, только и думают со света его сжить.
— Слушай, если вся тьма против тебя, так переходи на нашу сторону, — дружески предложил капитан. — Обещаю тебе защиту и неприкосновенность. В случае чего всегда прикрою, полковник вон меня магии учит.
— Ага, учит он... — пробурчал Бусоедов. — Пока он научит, тебя сто раз грохнут. Да сто и не понадобится. Я один раз тебя убью — и досвидос, капитан, пишите письма на тот свет.
Саша только головой покачал. По его мнению, Бусоедов встал на плохую дорожку и сделал это совершенно напрасно. Если он сейчас же, немедленно раскается, они с полковником, во-первых, обещают ему защиту от тьмы, а во-вторых, постараются как-то уладить дело с ограблением. Учитывая тяжелое детство и искреннее раскаяние, может быть, даже удастся добиться условного срока...
— Да хватит уже юродствовать! — свирепо рявкнул вампир. — Защиту от тьмы он обещает... Да что ты вообще знаешь о тьме, ты, только краем глаза в наши дела заглянувший? И нечего меня агитировать. Я по делу пришел и дело свое исполню!
Он блеснул глазами и зарычал — поначалу как будто неохотно, но с каждой секундой все громче. Во рту его показались клыки. Саша отшатнулся: ах, вот оно что! Так он, значит…
— Ага, — сказал Бусоедов скрипуче. — Ужас, летящий на крыльях ночи. Не ожидал?
Саша помотал головой: нет, он не посмеет. Да что там — просто не сможет. Саша — Блюститель, у него сила. Он любого зверя остановит, не то что какого-то там... Но тут вампир издал рыдающий стон и прыгнул прямо на него. Саша, не думая, увернулся, его обдало смрадным звериным дыханием, зубы клацнули возле горла. Кровь вскипела в его жилах, бросилась в голову, голос капитана стал низким, рокочущим.
— Ни с места! Стоять!
Вампир остановился, будто споткнувшись, попятился, глаза его сузились, стали желтушными. Он топтался на месте, огрызался, поскуливал, но напасть больше не решался.
Сдрейфил, обрадовался внутренний дознаватель. А я предупреждал. Нас даже пули не берут, не то что какой-то там кровосос. Нам вообще никто не страшен, понял?
Но Бусоедов не стал вступать в дискуссию, он просто выхватил из кармана круглый шипастый шарик и бросил его в капитана. Раздался взрыв. Когда дым рассеялся, Саша лежал на полу, щека в крови. Он заелозил по полу руками, пытался встать, но не смог, не чувствовал ног. В этой беспомощности было что-то чудовищное, окончательное, что-то более страшное, чем если бы он просто погиб от взрыва
— О, черт... — застонал он. — Что это?
