Саша подумал немного, потом покачал головой. Ему, во всяком случае, казалось, что Бусоедов его не кусал. Однако точно сказать он сейчас не мог, попросту не чувствовал тела. Видимо, это из-за бомбы, которую бросил в него вампир. Ничего страшного, полежит чуть-чуть, а к вечеру придет в себя. Наверное. Будет впредь ему наука, чтобы зарубил себе на носу на всю оставшуюся жизнь, едко заметил внутренний дознаватель...
— Таня, помоги переложить дурака на диван, — сказал полковник. — А то тут на полу он последние почки себе застудит.
Ильин с Татьяной подняли застывшего и тяжелого, как бревно, капитана. Сашу интересовала одна вещь — почему полковник вернулся? Позвонил с дороги в управление, выяснилось, что никто меня не вызывал, буркнул Ильин. Я сразу понял, что это ловушка, меня решили устранить, чтобы с тобой расправиться.
— Ну и чего теперь будем делать с Бусоедовым? — спросил капитан. — Неужели так и сбежит?
— Не сбежит, — отвечал полковник. — Разберемся с твоим кровососом.
И они вдвоем с Татьяной понесли Сашу в гостиную...
Однако разобраться с Бусоедовым было не так просто, во всяком случае, сейчас. Выпрыгнув из окна, он побежал прочь что было сил. Загнанный вампир бежал куда глаза глядят — подальше от полковника, от Темного, от старейшин, от всего этого безумия, готового поглотить его окончательно и бесповоротно...
Наконец он выдохся и схоронился в кустах. Вампир, одним движением руки способный свернуть шею борцу-тяжеловесу, теперь дрожал и прятался, как нашкодившая дворняга. Ничего, сейчас он передохнет немного и побежит дальше, как можно дальше от этих мест. Он будет бежать так быстро, что его не догонит никто и никогда. Так, трепеща, думал сейчас Бусоедов, только на это он надеялся.
Однако, как всем известно, бегать без остановки не может даже вампир, ему нужно место, где спрятаться, и человек, который его укроет. И он знал такого человека. Жила в пригороде одна девушка, очень хорошая, ее звали Алена, она работала в салоне сотовой связи, и он ее не укусил, хотя очень хотел. Эта девушка не знала, кто он такой, да он бы никогда и не сказал, но он, кажется, любил ее. И она, кажется, тоже его любила. Она говорила ему: «Бусоедов, я к тебе очень хорошо отношусь». У женщин это, наверное, и значит «люблю» — но тогда, когда она не уверена во взаимности. Она спрячет его, спрячет от всех, и никто его не найдет. Он переменит внешность, и внутренность тоже, он пойдет работать на завод пролетарием или на любую другую свободную должность, он не будет сосать кровь из людей, он станет абсолютно как простой человек. Может быть, они даже поженятся с Аленой, родят ребенка, будут его растить и стариться потихоньку — совсем как обычные люди. И когда вся его дальнейшая жизнь уже лежала перед ним на ладони, он вдруг услышал шаги. Это были шаги Темного, и раздавались они совсем рядом — метрах в двухстах, не больше. Обычный человек, конечно, не услышал бы их с такого расстояния, но он услышал. Услышал и распознал.
«Алена, — подумал он в отчаянии. — Алена...»
Он затих. Еще был шанс, что Темный пройдет мимо, не заметив его. Но тут ветки его куста раздвинулись, и на него уставился подросток со скейтом. Лет ему было, наверное, восемнадцать, а может, и все тридцать пять — у нынешних не разберешь.
— Прячешься? — спросил недоросль. — От кого?
— Пшел вон, тугосеря, — прошипел Бусоедов.
Это было не совсем вежливо. Официально их, кажется, звали магнинами, но Бусоедову было плевать на официальность и вежливость, он звал их так, как эти недоношенные унтеркинды должны были зваться на самом деле.
Однако тугосеря не уходил и лишь продолжал пялиться на него. А Темный между тем приближался, Бусоедов чувствовал это отчетливо, чувствовал всем телом, как заяц чувствует приближение волка. Тугосеря демаскировал его.
Пришлось прибегнуть к гипнозу.
«Уходи, уходи, уходи» — повторял вампир беззвучно, направляя волевой посыл прямо в голову глупого скейтбордиста. Но посыл этот отскакивал от бритого черепа как от стенки горох. Этого следовало ожидать: Бусоедов знал, что многие тугосери к магии невосприимчивы.
И тогда вампир поступил по старинке: просто дал дураку в ухо и уложил рядом с собою в кустах. Потом прислушался — Темный был совсем рядом. Стало ясно, что мимо он не пройдет, что движется прямо к нему. Все понятно, ждать больше нечего. Сейчас он рванется и побежит, побежит быстро, как ветер, как могут одни только вампиры, он побежит, и никто его не догонит...
Но Бусоедов почему-то не мог бежать, не мог даже двинуться, он словно оцепенел, только гулко бухало что-то в ушах. Он знал, что это бухает: это билось сердце, ах, как оно билось сейчас, его бессмертное сердце вампира! Но нет, не бессмертное, вампиры вовсе не бессмертны, во всяком случае, большинство из них — и так же боятся умереть, как любой из нас. А сердце все билось и билось, и невозможно было отличить — все ли еще это сердце или ужасные, смертоносные шаги Темного.
— Ну, и долго мы будем так сидеть? — из кустов Валеры не было видно, но слышно его было отлично.
