Впрочем, если бы полковник мог заглянуть за угол, он наверняка бы увидел темный «мерседес» с тонированными стеклами, в котором, конечно, не было ни Жихаря, ни капитана, зато сидели Петрович и Эрра-Нергал. Сидели они в машине Хладного не просто так — ждали, когда наконец полковник и Саша выйдут из квартиры Нануковых. Долго возятся, думал Петрович. Не к добру это... Ох, не к добру.
— Тебе-то какая разница, сиди и жди, — брюзгливо заметил ему Эрик.
Никак невозможно, ваше мертвейшество, не может Петрович долго ждать. Нет у него на это никакого времени. А все потому, что сукин сын Валера наложил на него заклятие отсроченной смерти. Если его не снять, то Петрович отбросит тапочки и станет таким, как его уважаемый спутник — холодным и неторопливым.
— Таким, как я, ты не станешь никогда, — уточнил Эрик, — даже если отбросишь всю имеющуюся у тебя обувь.
Ну, это Петрович фигурально, конечно, сказал, а не к тому, чтобы с его хладностью равняться. В том смысле, имеется в виду, что прижмурится Петрович — и тогда уж прощай, индексированная пенсия. Вот только надо помнить, что в этом случае не сможет он выполнить поручение его мертвейшества, потому что попросту умрет — вот и весь сказ.
— Ерунда, — поморщился Эрик. — Если понадобится, я достану тебя из-за гробовой доски. Достану и заставлю себе служить.
Заставить, конечно, можно все, что угодно. Только понравится ли это Саше, если он, Петрович, придет к нему весь холодный и твердый? Может, лучше все-таки снять заклятие или как вы думаете?
— Снимать не буду, — покачал головой Эрик, — только приостановлю. Уж больно ты шустрый, старик. Не ровен час, сбежать попытаешься.
Да куда же ему бежать-то, люди добрые, он ведь, можно сказать, с его прижмуренностью почти сроднился, тот ему замест отца родного и родной же матери, если уж и бежать, то только в обратную сторону, то есть к его трупейшеству в объятия, и никак иначе...
Тут, однако, Эрик поднял палец и перебил тестя: выходят! Но где же Светлый блюститель?
— Хотите, сгоняю, разузнаю, чего там да как? — предложил Петрович от чистого сердца.
Нергал, однако, в чистоту его намерений не поверил, велел сидеть на месте, а узнавать пошел сам. Тесть тем временем взялся за осмотр автомобиля: и где же у нас тут, к примеру, педаль газа? Вот она, педаль газа, вот она, родимая, и руль тут, и все управление... А толку все равно никакого, ключ-то зажигания вампир с собой забрал, нехороший человек и кровосос последний, прости господи, по-другому не скажешь. Придется, видно, пешочком отсюда выбираться. С другой стороны, если подумать, на самом деле-то, куда Петровичу бежать? Побежит — и как раз настигнет его заклятие, и ляжет он бревнышком в канаве, не поминайте лихом, люди добрые! Вот не было печали, черти накачали. Хотя б в туалет выпустили, что ли... Главное, в двух шагах и кустики какие симпатичные. Может, рискнуть? Он же не бежать, он на секунду только отлучиться…
Тесть стал щелкать разными тумблерами и кнопочками, надеясь, что дверь все-таки откроется. Нет, никак. Он же, собака такая, двери снаружи заблокировал... Ну что, Петрович, каюк тебе пришел, каюк, не иначе. Вопрос только в том, какой именно каюк — окончательный или промежуточный?
В этот патетический момент сверху, прямо с крыши послышался странный скрип, как если бы по машине царапали чем-то твердым. Это чего такое, удивился тесть, птица, что ли? Кыш-кыш, глупая птица, испортишь машину, а ему потом отвечать... Кыш!
Тут сверху снова послышался скрип, а следом за ним и тяжелый удар. Нет, не птица, понял тесть, совсем на птицу непохоже. Но если нет, то кто же это там куролесит? Не успел Петрович выдвинуть никаких новых гипотез, как в левое окно грохнуло чем-то тяжелым. Тесть повернул голову и оцепенел. Со стороны водителя к стеклу снаружи приклеился чудовищный карлик — жуткая, синяя с прозеленью рожа, губастый рыбий рот и вытаращенные пустые глаза. Карлик этот адский не просто висел на окне, он раскачивал машину из стороны в сторону так сильно, что казалось, прямо сейчас и перевернет.
Признаем со стыдом, что Петрович тут сильно сплоховал, то есть не проявил настоящего героизма, положенного любому российскому пенсионеру. Вместо того чтобы тихо, с достоинством ждать возвращения Нергала, он начал истошно кричать на карлика, закрывать от испуга глаза и вообще сходить с ума. Ох, мать моя, вопил он, спаси и помилуй! Это кто ж такой будет? Ой, караул! Да не тряси ты машину, анчутка, чего тебе надо?!
Анчутка внезапно внял крикам Петровича, оставил машину в покое и заговорил высоким взрослым голосом.
— Открывай двери, старик! Юхашке внутрь нужно...
— Ага, уже бегу, — огрызнулся тесть. — Чтоб я по своей воле такую вот свиномордию в машину впустил... Да ни в жизнь!
Тут «мерседес» снова закачался. Да что же это такое, закричал Петрович, кончай меня трясти! Знаешь, чья это машина? На ней Мертвец ездит!
— Открой, Юхашка зайти хочет, — не слушая его, скандалил незваный гость.
