Но тесть не поддался на провокации. Какая еще там Юхашка? Ты зайти, а я вот, например, выйти хочу. И чего? Я же не устраиваю тут дебош и всякое светопреставление, сижу на попе ровно. Но маленькое чудище его резонов в рассмотрение не приняло, знай себе скрежетало: открой по-хорошему, а не откроешь, Юхашка тебе глаза высосет, печень сожрет.
— Ну, как говорится, спасибо на добром слове. Раньше я бы еще подумал, а теперь на-ка, выкуси!
Услышав в свой адрес такие поносные слова, таинственный Юхашка потерял всякое терпение и ужасно долбанул в боковое стекло маленькой, но очень твердой рукой. Стекло осыпалось, и он молча, страшно полез внутрь автомобиля. Тесть обмер, стал сидя пятиться назад, уперся спиной в запертую дверь. Э-э, зашептал он, ты это чего? Ты куда это лезешь? Занято здесь! Проход запрещен! Занято, говорю! Ах ты, глупый карлик… А ну, вали отсюдова!
Окончательно прижатый к стенке, Петрович вынужден был пойти в рукопашную: махал руками, лягался ногами, вращал глазами и визжал, не помня себя. Несколько беспорядочных ударов, видимо, пришлись врагу в больное место, тот взвыл, не помня себя. Ты обидел Юхашку. Ты умрешь, глупый дурак!
Монстр схватил тестя маленькими стальными лапками за руки и приблизился к его лицу нестерпимо близко. На миг показалось, что голова его распалась на две части — но нет, просто распахнулся рот, черный и огромный, как пещера. Во рту этом завыло, словно включилась огромная вакуумная помпа. Петрович почувствовал, что из легких его в одно мгновение высосали воздух и они схлопнулись, как проколотый мячик. Лицо его посинело от удушья, глаза закатились, и он обмяк в руках убийцы.
И в этот миг за спиной карлика возникла темная фигура Нергала. Почуяв нездешнюю силу, бесовское отродье оборвало колдовство, закричало визгливо: не подходи, однако, Юхашка закусывать будет...
— Что тут происходит, черт тебя побери? — загремел Хладный.
Юхашка обернулся на него, присел от страха, захныкал, заюлил.
— Хозяин, не убивайте... Юхашка вора поймал. Вор хотел вашу машину украсть. Юхашку обижал, плохие слова говорил. Юхашка ему сделал так — больше плохих слов говорить не будет.
Нергал глянул на Петровича, тот лежал прямо на сиденье машины — холодный, синий, недвижный. Почти готов уже, заискивающе заговорил Юхашка. Эх, старый, противный... Но все равно — нужно есть! Мясо, белки, жиры — вкусно... Вор не хотел Юхашку пускать. Вор Юхашку обижал. Надо было ему глаза высосать. А через окно нельзя. Юхашка окно выбил — добро пожаловать сосать глаза, все для господина.
— Я-то господин, — хмуро отвечал ему вампир, — а вот ты что за чудо-юдо?
— Ангиак, однако, — маленький собеседник гордо ударил себя кулачком в грудь, — Юхашка зовут. Гроза всех живых! Будет хозяин глаза сосать?
Не вовремя ты Петровича грохнул, совсем не вовремя, дурак ты, Юхашка, думал вампир. Бестолковый день сегодня вышел, вот и Блюстителя тоже упустили, что теперь делать, ума не приложу.
— Блюстителя местные увели, — наябедничал Юхашка.
Первый из Хладных был озадачен: местные? А им-то вдруг чего понадобилось? Сидели по углам тыщу лет, и вот на тебе, вылезли!
— Юхашка не знает, — заверещал в ответ ангиак. — Юхашка Нануковых убил, а потом пришел местный, стал его убивать. Совсем убить не смог, но все равно больно, обидно. Жалко Юхашку, жалко!
— Ну, хватит ныть, — поморщился Эрик. — С местными мы как-нибудь разберемся. Но все это мне очень не нравится. Какой-то неуправляемый хаос вокруг и сплошная энтропия.
Ваша правда, хозяин, запищал ангиак, энтропия вокруг, Юхашке морду набили. Что делать будем? Для начала поедем в автосервис, вставим разбитое стекло, решил Нергал. Юхашка обеспокоился — а вора когда есть? Пришлось объяснить ему доступно, что это не вор никакой, а напротив, помощник Хладного — Петрович.
— Очень хорошо, — обрадовался Юхашка, — когда помощника есть будем?
Никогда, отвечал Эрик, возьмем Петровича с собой, я его позже реанимирую.
— Маринировать — хорошо, — заверещало маленькое чудовище. — Юхашка любит с маринадом.
— Не маринировать, а реанимировать. То есть оживлять.
Ангиак расстроился. Оживлять — плохо. Юхашка старался, убивал, а сейчас оживлять? Из глаз его водопадами полились горючие слезы. Если бы тут сейчас оказались капитан Серегин или полковник Ильин, они бы наверняка вспомнили ужасную сырость в квартире Нануковых, и догадались бы о причине этой сырости, и, наверное, даже ужаснулись бы. Но рядом с ангиаком находился только Эрра-Нергал, а его ни напугать, ни разжалобить было нельзя. Я тут первое лицо, сказал он сурово, так что позволь мне самому решать, кому быть живым, а кому — мертвым. Слезы у Юхашки в одно мгновение высохли, и он торопливо закивал: да-да, пусть хозяин скажет, хозяин всегда все правильно решает, с хозяином мы весь мир сожрем и всем глаза высосем. Ура, однако.
***
Придя в себя, капитан ощутил страшный, нечеловеческий, до костей пронизывающий мороз. Почему-то ему вспомнилось, что в аду, на самом последнем уровне, где терзается Сатана, всегда жутко холодно. Может быть, он, капитан, оказался в аду, в компании с самим Люцифером?
