— Совершенная демократка! — подкупающе-весело улыбнулась Куракина. Северьянов заметил глубоко затаенную иронию в ее быстром взгляде, которым она окинула Гедеонова.
— Таисия Никаноровна, — блеснул хитро стекляшками пенсне Гедеонов, — прекраснейший знаток естественных наук, в совершенстве владеет английским, французским и немецким языками…
— Большая культурная сила! — согласился Северьянов.
— Сила? — шевельнула мягкими собольими бровями Куракина. — Если б вы знали, Степан Дементьевич, как сейчас обидели меня.
— Чем?
— Какая я сила? Я бессильная женщина. Помните нашу встречу с вами на лядах? — Глаза Таисии договорили: «Когда вы подтягивали подпруги в седле моей лошади».
Северьянов процедил сквозь зубы:
— Это когда у вас отобрали маузер?
— Маузер был не мой, младшего брата, — а себе сказала: «Самолюбивый субъект!»
В класс вошел Вордак. Здороваясь с Северьяновым, он бросил, глядя в лицо Куракиной:
— На жестоких поглядеть приехали?
— Я убедилась, что вы вовсе не жестокие!
— Вот как? Ну коли такое дело, будете наших ребят учить. Нам культурная сила до зарезу нужна. — Кивнув Гедеонову, Вордак прошагал к группе учителей, в которой Ковригин о чем-то горячо спорил со старушкой учительницей.
«Культурная сила! — впилась в Вордака пристальным взглядом Куракина. — Как они все одинаково и примитивно мыслят!»
Первыми экзаменовались ученики Березковской и Пустокопаньской школ. Ученики Северьянова вошли в экзаменационный класс строем с военной выправкой — мальчики и девочки. Эта их военная стать и совершенно одинаковый ежик у мальчиков приковали к ним внимание всех, особенно учеников других школ.
— Здорово ты их вымуштровал! — оскалил частые зубы Ковригин, сидевший среди экзаменаторов за сдвинутыми столами.
— Сейчас военная выправка даже девушек красит! — подмигнул Северьянову Вордак. Гаевская, стоявшая возле своих ребят, слушала Свирщевскую и всматривалась широко открытыми глазами в пустокопаньских школьников.
— Ну зачем вы их по-солдатски остригли? — сказала она Северьянову, когда тот подошел к ней. — А в класс привели как на плац-парад. Они, видно, и отвечать будут у вас: «Так точно, никак нет!»
— Вы все о форме беспокоитесь! Следите лучше за моими учениками, а я за вашими! Посмотрим, чьи лучше напишут переложение. Идет?
Гаевская кивнула в знак согласия. Стругов пригласил Куракину за стол экзаменаторов. Она села рядом с Гедеоновым.
— Пустокопаньских учеников нельзя смешать с другими, — сказала она Гедеонову, принявшему вид, положенный уездному представителю. — Смотрите, даже девочки все одеты в одном стиле. У всех сарафанчики, как у взрослых девушек, с плечиками и рубашки с прелестной вышивкой!
— Да, выгодно выделяются! — высоко поднял брови Гедеонов. Он весь был сейчас в нетерпеливом стремлении понравиться волостному начальству и в то же время быть во вкусе Куракиной. — А Северьянов-то, — шепнул он ей на ухо, — это, скажу вам, такой донжуан, каких еще свет не родил. В него в Пустой Копани влюблена одна девушка, черноокая писаная красавица в духе некрасовской Катеринушки из «Коробейников». Уверен, что обработка школьниц — ее рук дело.
— Эта девушка, — возразила тихо Куракина, — хорошей породы, истинное воплощение русской красоты, терпения и преданности.
— Скажите, — поправил свое пенсне Гедеонов, — почему на него засматриваются положительно все женщины?
Куракина скользнула смелыми глазами по близорукому, вытянутому к носу лицу Гедеонова.
— Хотя бы даже потому, что он не сплетник.
Стекляшки пенсне уставились в лицо Куракиной: «Ядовитая кобра!»
Выпускники писали переложение рассказа «Пятачок погубил». Северьянов ходил меж парт, наблюдая за работой учеников Гаевской, читал внимательно заголовки и первые строчки. Гаевская сидела на последней из парт, занятых северьяновскими учениками. «И пишут все у него одинаковым почерком и почти без ошибок». Когда Северьянов подошел к ней, Гаевская встала. Не сказав друг другу ни слова, они подошли к окну.
— Как вы добились, — спросила Гаевская, — что ваши ученики пишут одинаковым почерком?
— Плохо это или хорошо? — подготовился к защите Северьянов.
— Хорошо, конечно, — ответила она ласково на его ершистый взгляд. Северьянов, с искренним желанием поделиться опытом, рассказал, как во втором полугодии почти ежедневно давал своим третьеклассникам списывание. В каждой тетради первое предложение вписывал сам каллиграфическим почерком. Гаевская слушала с обычным для нее игривым смешком, который всегда отталкивал от нее Северьянова. Куракина глядела на них с задумчиво небрежным любопытством и слушала, видимо надоевшего ей, Гедеонова.
После перерыва и объявления результатов письменных работ к Северьянову подошла Даша:
— Поздравляю! Рада за вас очень! — Голубые глаза ее полны были какой-то мужской удали, но были спокойны и ясны. Северьянов опустил голову.
Начались устные испытания. Ковригин вызвал к столу Андрейку Маркова.
— Прочитай, Марков, твое любимое стихотворение!
Андрейка пошевелил губами и, глядя с испугом в лицо Вордаку черными немигающими глазами, стал читать:
