— Не спорю, возможно, вы честный народ, но в вашу коммуну я не верю. Вот в их хуторскую Русь, — она кивнула на Маркела, — чуть-чуть! У них нет таких чудаков, как вы. Маркел Игнатьевич, например, свободен от порывов пробивать лбом пути грядущему человечеству, но за свое благополучие, в это я безусловно верю, готов половину человечества истребить. — Куракина дразняще улыбнулась и смахнула тыльной стороной пальцев в черных перчатках набежавшие на ресницы слезинки: — Я вам дарю ружье моего отца на память о такой же заядлой, как вы, спортсменке. По вашим законам, оно не подлежало экспроприации, как вещь личного пользования.
Северьянов, слушая Куракину, всматривался в Маркела и думал: «Зверски убил Шинглу, жесточайше расправился с его семьей и — не в одном глазу!»
— Вы что-то хотели сказать гражданину Северьянову? — взглянула Куракина на Маркела.
— У меня с ним один разговор! — Бандит вскинул винтовку.
Куракина ударила ладонью по ствольной накладке, и пуля шлепнулась в воду.
— Мне еще необходимо, — бросила она Маркелу, — при других обстоятельствах встретиться с гражданином Северьяновым. Берите весла!
Маркел послушно положил на дно лодки винтовку и сел на весла:
— Ну?! Чего молчишь, большевистский атаман? Кланяйся Таисии Никаноровне.
— Думаю о тебе: кто ты — человек, в которого влезла свинья, или свинья, в которую вселился сам сатана?
Маркел, к удивлению Северьянова и Куракиной, на этот раз захохотал и ухарски поднял весла:
— Уезжаю в добровольческую армию генерала Алексеева. А Нил, знай, порядочная сволочь — работал на нашу банду! Хотел я о нем написать в чека, да раздумал, — Маркел ударил веслами по воде: — Доносить — головы не сносить. Пусть приспосабливается. Вступит где-нибудь в вашу партию. И коли моя голова на плечах уцелеет, может, и меня, бродягу бездомного, на ночку-две переночевать пустит в худую годину.
Куракина помахала рукой в черной перчатке.
— Прощайте, Северьянов! Помните, все наши встречи с вами были не случайны. Мне хотелось поближе узнать вас, большевиков!
Лодка скрылась за камышовой стеной. Северьянов продолжал сидеть оцепенелый, с сердцем, готовым выскочить из груди. Ему начинало казаться, что все, что только произошло, — нелепая галлюцинация. Он последнее время днями усиленно работал в школе по подготовке учеников к экзаменам, а по ночам участвовал в облавах на остатки растрепанной банды братьев Орловых. Сидя неподвижно на дне душегубки, он говорил себе: «Маркелу о месте нашей охоты сообщил Нил, а Нилу рассказала Гаевская, а Гаевской — я сам в Высокоборской школе на экзаменах. И вот чуть не послали, как говорит Коля Слепогин, со дна рыбу ловить!» Взял весло и стал выгонять лодку из камышовой засады. Забыв про опасность быстрой езды в долбленом корыте, быстро поплыл вверх по течению. Кругом тихая, глубокая пустынная тоска. По обе стороны разлива — дремучие леса. Солнце уже палило изо всех своих батарей по красивой рати могучих правобережных сосен. Северьянов зорко всматривался в камыши. Нигде ни души. Но вдруг в протоке слева заметил нос лодки. Подогнал свою. Во весь рост на дне обнаруженной им в камышах лодки лицом вверх лежал Кузьма Анохов. Во рту у него торчал белый кляп из вышитого полотенца, в которое жена завернула ему с десяток соленых огурцов. Северьянов выдернул кляп.
Молча плыли вниз в сторону причала. Кузьма первый заговорил:
— Как они узнали, где мы с вами охотимся? — Северьянова больно ожгли эти слова, но он не признался, что оказался болтуном. Кузьма продолжал думать вслух: — Маркел несколько раз собирался пальнуть меня в упор, да Таиська не дала. Зверь, а бабьей команде поддается.
— Маркел зверь с мозгами бульдога, а собаки послушны своим хозяевам.
Показался причал. Северьянов еще раз оглядел широкую гладь бежавшей воды, острова камышей и прибрежных кустарников: «Как в воду канули!»
Втащили душегубки в зеленые сабельные заросли явора. Северьянов пыжовником от одностволки Кузьмы выбил гильзу из патронника своей берданки, вставил патрон, заряженный картечью. Набросил ремень через плечо. Молча подошли к Соколиной горе. Володя Яновский по-прежнему сидел со своим мольбертом возле можжевелового куста, кусал ручку кисти и задумчиво любовался все той же, но уже потерявшей утреннюю свежесть березкой. Северьянов хотел сделать ему допрос, как другу Нила Свирщевского, но, увидев по-детски невинное лицо страстного природолюба, махнул рукой. Объяснив Кузьме, что идет отсюда прямо к Вордаку, быстро зашагал по песчаной дороге, стараясь не задевать за выползавшие на нее желваковатые корни.
Сегодня отправлялся в коммуну первый обоз пустокопаньских коммунаров. Размеченные собственноручно Колей Слепогиным пахучие бревна его новой хаты лежали в головных подводах обоза, растянувшегося на всю деревню. Вордак обещал ему сегодня же поставить сруб и через два-три дня отделать хату «как войти». А потом Коля устроит пир на весь мир в честь зарегистрированного вчера в ревкоме Самаровым его брака с Аленкой Марковой.
