Теперь же для нас было самым главным привыкнуть к крошечному внутреннему пространству подводной лодки, не мешать команде работать и не биться всеми частями тела о многочисленные краны, трубы и прочие выступающие детали, механизмы и прочие приборы, предназначения которых я даже представить себе не мог. С-55 по сложности мне казалась чем-то вроде кабины космического корабля, и было совершенно непонятно, как моряки с этим разбираются.
О переходе к Хоккайдо мне особенно вспомнить и нечего. Пили, если, спали, иногда наслаждались свежим воздухом, когда лодка шла в надводном положении. Но при этом внимательно всматривались в бескрайний простор, чтобы не пропустить летящий вражеский самолёт-разведчик. Но, на удивление, за трое суток ни один не попался. Видимо, все свои летательные аппараты японцы бросили на борьбу с американцами. Что ж, так рассуждать, в самом деле, было логично: США наступают с юга и юго-востока, с востока и тем более севера их ожидать не приходится, – чтобы отправить армаду кораблей от Сан-Франциско, например, придётся долго думать о том, как обеспечить её переход через Тихий океан. Американцы же воевать вдали от своих военно-морских баз очень не любят – не приучены сражаться, как советские воины, если возникнет тяжёлая ситуация, без регулярного снабжения. Им комфорт подавай.
Рассуждая про потенциальную угрозу с Запада, от СССР, то, судя по всему, в японском генеральном штабе решили так: пока советские войска заняты сражениями на континенте, где им противостоит Квантунская армия, нападения ждать не приходится. «Просто они ещё не знают, что мы уже начали подготовку к вторжению на Японские острова», – подумал я однажды, жадно вдыхания свежий солёный воздух, когда выдалась очередная возможность.
Вообще за всё время нашего пути, как ни странно, разделяющее нас море показалось пустынным. Лишь когда стали приближаться к Хоккайдо, – до него оставалось около сотни километров, – начали попадаться небольшие японские судёнышки. Но ни одного военного – только рыболовецкие, притом самые допотопные, практически все парусные. Из чего был сделан ещё один вывод: прибрежные воды минными заграждениями не защищены.
Однако вопрос повис в воздухе: где береговая охрана? Неужели у Японской империи ни одного мало-мальски вооружённого корабля не осталось, чтобы хоть для вида патрулировать западный берег Хоккайдо? Ответ на этот вопрос нашёлся, когда до суши оставалось около полусотни километров. Внезапно из-за крошечного островка появился небольшой катер. Капитан подлодки скомандовал «Убрать перископ! Срочное погружение!» Не было ещё понятно, заметили японцы наш перископ или нет, но рисковать никому не хотелось, – это могло поставить всю операцию под угрозу срыва.
С-55, затаив дыхание, ушла под воду, словно загнанный зверь, прячущийся от охотника. Тишина в отсеках давила на уши, нарушаемая лишь скрипом металла да редкими приказами, отдаваемыми шёпотом на случай, если у японцев есть сонар.
Мы все понимали: если катер нас засёк, то дальше будет только хуже – сигнал в штаб, и через пару часов здесь уже будут не жалкие рыбацкие лодчонки, а что-то посерьёзнее. Я прижался к холодной переборке, ощущая, как пот стекает по спине, и пытался представить, что творится там, наверху. Кейдзо, сидя напротив, точил свой танто, совершая медленные, почти медитативные движения, выдающие напряжение, которое он не хотел показывать. Его глаза, узкие и холодные, словно сталь катаны, смотрели куда-то сквозь меня, в невидимую точку на горизонте судьбы.
Капитан, – суровый морской волк с лицом, изрезанным морщинами, напряжённо вслушивался в доклады гидроакустика. «Тихо… слишком тихо», – пробормотал он, и эти слова повисли в воздухе. Лишь через несколько минут, показавшихся вечностью, стало ясно: катер ушёл. Погони не будет. Перископ снова подняли, осторожно, будто проверяя, не затаился ли враг за следующим островком. Но горизонт оставался чистым – ни дыма, ни силуэтов.
Этот эпизод лишь подогрел мои мысли о том, что творится в умах японского командования. Они, похоже, действительно считали, что советская угроза – это далёкий мираж, пока Квантунская армия держит нас в Маньчжурии. «Пусть думают так и дальше, – мелькнула мысль, горькая и злая. – Чем дольше они спят, тем ближе мы к их горлу». Но расслабляться было нельзя. Пустота моря, отсутствие патрулей – всё это пахло ловушкой. Может, просто выжидают? Или их силы настолько истощены, что охранять Хоккайдо уже некому? Ответа не было, и это нервировало сильнее всего.
Когда подлодка всплыла в нескольких километрах от берега, ночь уже накрыла воду чёрным покрывалом. Луна, тонкая, как лезвие, едва пробивалась сквозь тучи, и это было нам на руку. Нас высадили на резиновой шлюпке, поскольку свою идею – выбраться через торпедный аппарат, я решил не озвучивать. Ни к чему, ведь пока опасность не так велика.
