Нам выделили две комнаты. Одну для супругов Иноуэ, на чьё имя и был паспорт бывшего шпиона (хотя почему бывшего, если он снова таковым стал), другой для их слуг. У тех документы, само собой, были. Только их проверять никто не стал: феодальные отношения даже в середине ХХ столетия в Японии себя не изжили окончательно. Проще говоря, если ты слуга, то важны лишь имя и статус твоего суверена, а ты, уж коль довелось родиться нищебродом, так выполняй приказы господина и не вякай.
Оказавшись в «номере», – по сути, комнате примерно двадцати квадратных метров с бумажными (буквально) стенами, я первым делом стянул с себя женское кимоно и, оставшись в исподнем, завалился спать. Война войной, но что проку от бойца, который не сумел восстановить силы? Кейдзо поступил благоразумнее. Сначала разделся, разложил одежду, затем сходил по мелкой надобности и даже, судя по мятному запаху, умудрился зубы почистить. Лишь после этого пришёл и расположился на циновке рядом.
Не привык я к такому, что тут скажешь. Вместо матраса – жёсткий деревянный пол с подстилкой из тростника. Вместо подушки – деревянный валик, от которого шея с непривычки ощущается, словно сама из полена выточена. Удобства – во дворе, а пища такая скудная, что невольно задумаешься: как они тут вообще выживают, японцы эти? Пришлось распотрошить собственные запасы, чтобы подкормиться немного. Это было вчера поздно вечером, чтобы не пришлось спать с урчащими от голода животами.
Рано утром, расплатившись и поблагодарив за ночлег (я бы и одной звезды не дал этому «отелю»), мы двинулись на поиски заведения, где бы перекусить. Не затем старались, чтобы животы набить, а потому, что Кейдзо насоветовал. Сказал просто: модно будет послушать разговоры местных жителей о том, о сём. Глядишь, узнаем что про наличие береговой охраны или даже присутствие воинских частей.
А что? Идея мне очень понравилась. Покинув «гостевой дом», мы отыскали заведение общепита. Зашли, расположились, как здесь принято, прямо на полу. Кейдзо сделал заказ. Я не стал спрашивать, что именно нам принесут. Поскорее бы, а то живот сводит. Сухпай, конечно, вещь полезная и питательная. Но его пришлось экономить. Потому все остались после быстрого завтрака, по сути, голодными.
Местная еда оказалась непривычной на вкус, состояла из морепродуктов и риса, но была довольно сытной. Только мы не торопились, чтобы дать возможность Кейдзо наслушаться вдоволь разговоров немногочисленных посетителей. Чем он и занимался, делая вид, что болтает со мной о том, стоит ли нам всё-таки сесть на поезд до Токио или продолжить паломничество пешком. Я пытался «спорить» (шептал, чтобы не выдать себя). Говорил, что пешком – это будет правильно, а иначе небо не примет мои молитвы, и я не смогу «стать матерью». Словом, плёл всякую ерунду, лишь бы снаружи казалось, будто супруги о чём-то непринуждённо беседуют.
На следующее утро мы покинули ночлежку и двинулись в сторону Токио. Благо, дорога из Кисаката, – так называлась деревенька, где мы провели ночь, и около которой высадились на берег, – тянулась вдоль океана, и можно было перемещаться, наблюдая за наличием прибрежных укреплений. А их-то, к нашему большому удивлению, и не было. Ничего: ни зенитных орудий, ни сторожевых постов, ни кораблей, курсирующих туда-сюда и охраняющих окрестные воды.
Пока шли до следующей деревеньки, – Камихама, – не встретили ни одного военного грузовика. Всё выглядело так, словно Японская империя не находится в состоянии войны с целым миром. Да, люди, которые попадались навстречу или обгоняли нас, бредущих вдоль дороги, выглядели озабоченными. Оно и понятно: страна испытывает большие трудности, поскольку экономика переведена на военные рельсы, и для удовлетворения внутренних нужд остаётся совсем мало.
Мне пришла на ум фраза «Всё для фронта! Всё для Победы!» Вероятно, у японцев столь же высок патриотический дух. Только не могу сказать, чтобы он был направлен на благое дело. Их империя не свои законные земли защищала почти сорок лет, а зарилась на чужие. Теперь пришло время расхлёбывать ту кашу, которую сами же и заварили.
До Камихама прошли пять километров, остановились в небольшой забегаловке, чтобы перекусить. Чёрт побери, я ощущал себя в эти минуты не разведчиком, а каким-то туристом! Гуляю, воздухом свежим дышу, морепродуктами питаюсь. Когда увидел наконец полицейского, захотелось «языка» взять. Предложил это Кейдзо, он посмотрел на меня, как на умалишённого:
– Сдурел? – спросил шёпотом. – Думаешь, если здесь много населения, то пропажу одного представителя властей никто не заметит? Нет, Алексей. Надо действовать умнее.
С этими словами он отправился к полицейскому. Почтительно поклонился ему, потом они о чём-то беседовали минут десять. После мой напарник вернулся, опустился на пол, – мы сидели за низеньким столиком, из-за чего у меня вторые сутки болели мышцы ног, не привык я к такому, – и рассказал, что обстановка в окрестностях спокойная.
