Вскоре он добрался до нужной точки. Остановился. Набрал воздуха и нырнул. Оставалось только ждать. Спустя полторы минуты командир всплыл. Продышался и опять туда, на глубину. По выражению его лица я не мог понять, нашёл он там что-нибудь или нет. Теперь у меня самого зудело: так хотелось присоединиться. Но понимал: слишком устал. Мышцы сведёт на глубине, и поминай, как звали. Потому нам с Кейдзо, физиономия которого опять не выражала никаких эмоций, лишь смотрели на воду. Остальные члены отряда контролировали периметр, а полукровка сидел поодаль на берегу с безучастным видом.
Наконец, Добролюбов снова выбрался на поверхность и махнул рукой. Тяните, мол. Мы с японцем так и сделали, но почти сразу поняли, что тащим не командира, а нечто другое. Азарт внутри разгорелся с новой силой. Опер неожиданно опять исчез в реке. Пока он там возился, мы исправно тянули, и в какой-то момент стало полегче, а потом снова верёвка чуть не струной зазвенела. Но отпускать ношу никто не собирался. Так и доволокли её до берега, пока Добролюбов со своей стороны помогал её держать. Давалось ему это с большим трудом – груз тянул на дно. Потому на берег Серёга выбрался без сил: так и шлёпнулся на песок, распластавшись и тяжело дыша.
Поскольку груз был уже рядом, хоть ещё и скрывался под водой, мы с Кейдзо поспешили к командиру. Подняли, поставили на ноги. Он выдернул свои руки из наших:
– Что вы меня тискаете, как бабу! – возмутился. – Я сам! – и пошёл, покачиваясь, к костру.
Заметив, что остановились, приказал:
– Ну, чего замерли? Тяните!
Поспешили исполнить приказ.
Вскоре на берегу появился металлический ящик. Он был тяжёлый, измазанный илом и песком. При ближайшем рассмотрении я понял, что это не сейф, иначе бы мы даже из вагона его поднять не сумели. Понадобилась бы сила не двоих человек, а всего отряда. Верёвка бы тоже не выдержала.
Ящик, скорее всего, был просто очень прочным контейнером, собранным из никелированной стали. Причём сваренным, а не склёпанным, что мне показалось немного удивительным. Но тот, кто придумал хранить ценности в этой штук, явно пытался их защитить в том числе от попадания в воду. Хотя он был весь покрыт слоем грязи и водорослей, его металл оставался неизменным даже после столь долгого пребывания в воде.
Пока Добролюбов вытирался, я оценил габариты находки. Длина около полутора метров, ширина примерно метр, такая же глубина. Он весил килограммов с полста, наверное, или даже больше, что даже двоим было нелегко его тащить. Видимо, внутри хранилось что-то тяжёлое, хотя мы ещё не могли знать, что именно. Слева и справа на крышке были приварены засовы, запирающиеся на замки. Я присмотрелся: в отличие от самого ящика, они оказались ржавыми. Это усложняло задачу по вскрытию находки.
Вскоре командир к нам присоединился, и теперь мы рассматривали ящик втроём.
– Монтировкой замки не вскроешь, – сразу сказал я.
Серёга кивнул.
– Ты прав. Нам бы хороший медвежатник сейчас не помешал.
Я сразу вспомнил, что это не дрессировщик диких зверей, а специалист по вскрытию сейфов. Видать, с ними, пока работал в МУРе, опер частенько дела имел.
– Где же нам здесь такого найти? – задался я вопросом.
Помолчали. Добролюбов поднял руку и скомандовал:
– Все ко мне!
Отряд собрался быстро, даже полукровка притащился и встал поодаль с надеждой снова пригодиться. Да, его фонарик нас здорово выручил.
– Товарищи, кто-нибудь из вас умеет вскрывать замки? – спросил командир.
– Можно попробовать взрывчаткой, – заметил Андрей Сурков.
– Нет, – ответил я. – Внутри нечто очень важное. Не должно пострадать.
– А если перепилить? – подал голос Микита Сташкевич. – У нас в колхозе однажды на амбаре замок заклинило, так мы его ножовкой.
– Долго возились? – спросил я.
– Почти полдня, – ответил белорус и отвёл взгляд. Понял: нет у нас времени столько возиться. Да и ножовка есть разве что в Эрренбане, и то если найдём.
Снова повисла тишина. Я даже пожалел, что не изобретена ещё пластиковая взрывчатка. Отщипнуть бы чуток, прилепить к дужкам замков, а потом потихонечку…
– Позови этого, – командир кивнул на полукровку.
Кейдзо подозвал, и Лэй Юньчжан с улыбкой устремился к нам.
– Вскрыть сможешь? – безо всякой надежды спросил его японец.
Полукровка опустился перед ящиком на колени. Взял свой фонарик, посветил. Потом поднял голову и ответил по-японски:
– Полчаса надо.
– Что он сказал? – поинтересовался кисло командир.
– Что за полчаса сделает, – перевёл я.
Лицо Добролюбова прояснилось.
– Так, бойцы. Занять круговую оборону. Никого не подпускать! Товарищ Кейдзо, на левый фланг. Я на правый. Алексей, остаёшься с китайцем. Как вскроет… ну, ты знаешь, как дальше.
Они разошлись, я остался возле Лэя Юньчжана. Наблюдать, чтобы не совал свой нос куда не следует. Не хватало ещё, чтобы этот жук хитрожопый первым выяснил, что внутри. Ведь в этом случае его придётся здесь оставить. Навсегда.
