– Верно мыслишь. Кстати, – я вытащил мокрую пачку денег, протянул оперу. – Вот, держи. Скажешь Кейдзо, что ящик набит этим. Пусть думает, мы сюда за ними ехали.
– Хорошая идея, кстати. Он уже задолбал меня своими наводящими вопросами, – улыбнулся командир и подозвал японца. Тот подошёл неспешно, не теряя достоинства, хотя глаза сверкали, как у лиса на курицу. Тоже понимает, хитрый шпион: если внутри ящика нечто очень ценное, то, может, и ему удастся кусочек отщипнуть от этого пирога?
Кейдзо подошёл, и Добролюбов, не ожидаясь его вопроса, протянул ему мокрую пачку денег. Насколько я смог понять, это были китайские юани. Но среди остальных заметил британские фунты и даже доллары. Конечно, вода их сильно повредила. Но чёрт его знает, может, спецы в банковской сфере смогут восстановить?
– Вот что лежит внутри этого ящика, – сказал опер. – Это деньги, которые китайские чиновники собирались переправить в СССР накануне Номонганского инцидента.
– Там фунты стерлингов, доллары, юани, какие-то ещё, я не разбираюсь, – сказал я, приделывая обратно замки. Когда они оказались на месте, подозвал полукровку и приказал закрыть их. Тот удивился, но спрашивать ничего не стал. Только зыркнул как-то недобро на японца, в руке у которого по-прежнему была пачка денег. «Чёрт, прошляпил этот момент», – подумал я, поняв, что Лэй Юньчжан обо всём догадался. Ну, вернее, ему так кажется. Но узкие глазёнки бывшего директора загорелись нехорошим светом. Я решил, что надо будет за ним присматривать, прежде чем передадим нашей администрации в Мишане. Её наверняка к этому времени уже сформировали, всё-таки город – крупный транспортный узел.
Добролюбов приказал всем членам отряда собраться. Сообщил, что свою задачу по обнаружению важного объекта мы выполнили. Теперь новая – доставить её в штаб фронта в целости и сохранности. Поскольку уже и полукровка узнал, что внутри, командир счёл нужным проинформировать бойцов: ящик наполнен иностранными деньгами. Они принадлежат народу Китая, но поскольку в стране продолжается война, будут переправлены в Москву. Там решать, что с ними дальше делать.
Я думал, парни станут оживлённо переговариваться, обсуждать. Ещё бы! Да никто из них в жизни целой пачки денег не видал, а тут целый ящик. Но нет, сделали вид, что дело привычное. Деньги, так деньги. Обмотали железяку верёвками, взялись вчетвером и понесли. Я шёл впереди справа, Кейдзо слева. Добролюбов осуществлял общее управление, остальные выдвинулись в боевое охранение. Лишь один полукровка понуро шагал за нами. Он не понимал, что с ним сделают дальше и, видимо, предвидел только самое хреновое.
Добролюбов объявил привал, и мы остановились. Каждый тяжело дышал после напряжённого перехода, натруженные руки слегка дрожали от усилий, с которыми мы тащили ящик. Верёвки впивались в ладони, а немалый вес ощущался даже через импровизированные подкладки из разорванной нательной рубахи. С трудом опустили ящик на землю и, рассевшись вокруг, стали отдыхать. Кто-то потирал затёкшие руки, кто-то осматривался вокруг, будто пытаясь убедиться, что мы ещё одни в этой тихой, затянутой дымкой тайге. Только не курил никто – табачный дым в тайге можно учуять за несколько километров.
– Десять минут на привал, потом сменимся, – сказал Добролюбов, усаживаясь на поваленное дерево.
Он снял фляжку с пояса, глотнул воды и обвёл взглядом нас и ящик, будто прикидывая, хватит ли у нашего отряда сил дотащить находку до деревни. В этот момент Кейдзо, который до этого молчал, вдруг повернулся и, нахмурившись, спросил:
– А где Лэй Юньчжан?
Все замерли и стали озираться. Я быстро обернулся по сторонам. Наш проводник, в котором нужда теперь отпала, – дорогу мы запомнили, – действительно исчез.
– Лэй Юньчжан! – позвал Добролюбов, нацепив обратно фляжку. Его голос прозвучал громко, но без привычной уверенности.
Тишина. Только шуршание деревьев и лёгкий свист ветра.
– Лэй Юньчжан! – позвал я уже громче, встав на ноги.
Ответа не было.
– Чёрт бы его побрал, – злобно пробормотал Добролюбов, поднимаясь с бревна. – Где он?
– Тайга кругом, – мрачно отозвался Кейдзо. – Ушёл.
– Удрал, – заключил командир, оглядываясь по сторонам. Его лицо посуровело. – Хочет заслуженного наказания избежать, сволочь.
Поняв, что за ними никто не идёт, вернулся шедший в авангарде Жигжитов, из арьергарда подтянулся Сташкевич.
– Так, вы двое, прочесать окрестности. Найти этого… – прорычал опер, но я его перебил.
– Товарищ командир, можно я скажу?
Добролюбов кивнул.
– Ему всё равно деваться некуда. Он или в Эрренбан вернётся, или в Мишань отправится. Тут особо не разгуляешься. Ну, или к деревеньке какой прибьётся. Нам его искать – только время и силы тратить. Ушёл, да и чёрт с ним. Может, тигр или медведь сожрут. Всё природе польза, – сказал я.
Командир пораздумал пару мгновений и согласился. Мы отдохнули ещё немного и двинулись дальше. Вскоре за деревьями показалась деревня. Серёга приказал остановиться.
– Обойдём со стороны, чтобы выйти прямо к амбару. Там переночуем, утром поедем обратно, – решил он.
