– Открой, – приказал я, опасаясь подставы. Вспомнился случай из прошлой жизни. Боец во время осмотра дома надыбал сундук. Самый настоящий, старинный. Деревянный, обитый железными полосами. Сдуру полез открывать, а там хитромудрая растяжка. Хорошо, отскочить успел. Но осколками всё равно посекло. А ведь говорил я своим: не совать руки куда попало без сапёров!
Теперь я тоже мог Суркова позвать, но решил, что незачем. Пусть полукровка, если пакость какую задумал, первый и пострадает. «А ну как там у него граната?» – подумалось. Отбросил мысль: если японская, её просто так не швырнёшь. Лэй Юньчжан, пока я думал, раскрыл саквояж пошире, да и опрокинул содержимое на пол. Посыпались оттуда пачки денег, золотые украшения: колечки, серёжки, браслеты, несколько зубов. Насколько я смог догадаться – он всё это отнимал у несчастных «женщин для утешения».
Я приказал ему собрать всё обратно и отнести в кабинет. Полукровка покорно выполнил приказ. Потом замер посередине комнаты.
– Теперь вы меня отпустите? – спросил с робкой надеждой.
– Хрен тебе по всей морде, – жёстко по-русски сказал Добролюбов.
– Нет, – перевёл я.
Лэй Юньчжан внезапно начал рыдать, но его слёзы никого не тронули. Добролюбов позвал двоих бойцов:
– Уведите его и посадите в грузовик, – распорядился он. – Глаз с этой твари не спускать.
Китайца вывели из амбара. Когда дверь за ним закрылась, Кейдзо выдохнул.
– Ладно, хоть этот спектакль закончился. Ненавижу театр.
Я забросил автомат за спину.
– Пусть теперь всё рассказывает нашим коллегам. Думаю, будет петь, как курский соловей, – заметил командир.
Мы вышли из амбара и увидели, как вдалеке толпится народ. Сельчане побоялись приблизиться, но любопытство их толкало в нашу сторону.
– Позови их, скажи, пусть староста первым придёт, – приказал Сергей.
Кейдзо перевёл, и вскоре от толпы отделились уже знакомый нам Гун Чжэн и вместе с ним тот, со старой винтовкой. Подошли, опасливо поглядывая на тела убитых бандитов. Остановились напротив, ожидая, что им скажем. Добролюбов через японца рассказал: на нас утром напала банда хунхузов. Мы её уничтожили. Организатора нападения, бывшего директора «станции утешения», забираем с собой. Вам оставляем всё как есть. В том числе эти ценности, – опер показал на саквояж.
Староста и его помощник заулыбались. Видимо, давно местные жители мечтали о возвращении им амбара. Будет где урожай хранить! Ну, а деньги и золото для них просто в диковинку. Они ж при оккупантах, насколько мы смогли понять за время наступления, жили почти натуральным хозяйством. Что вырастешь, то и съешь или обменяешь. Японцам вообще было глубоко наплевать, как живут китайцы. Они для них всегда были даже не людьми второго сорта, как, скажем, евреи для нацистов, а чем-то вроде вредных насекомых.
Добролюбов также рассказал, где местные смогут найти трупы других хунхузов. Напомнил:
– Чтобы не привлекли дикое зверьё из тайги, надо их собрать и закопать. Ну или сжечь, вам виднее.
После этого Сергей подошёл к старосте, крепко пожал ему руку, похлопал по плечу, улыбнулся на прощание. Я наконец-то увидел виллис. Даже соскучиться по нему успел немного. Тот крестьянин, которому было велено винтовку вычистить до блеска, конечно, на это дело забил. Так со ржавой и ходит. Балбес, что ещё скажешь. Не знаю, почему он оставил мою машину, хотя было велено её охранять, и уходил в Эрренбан. Но главное, что хунхузы до неё не добрались. Может, оружием этот деревенский парень заниматься и не умеет, но виллис замаскировал хорошо, постарался.
Буквально перед самым отъездом Гун Чжэн сделал мне знак рукой. Мол, разговор есть. Я дал знак Добролюбову, чтобы попридержал отъезд. Он кивнул, и мы со старостой отошли в сторонку. Тот показал мне два ящика, заказанных мной вчера. Они лежали у стены амбара на какой-то тряпке.
– Вот, товариса командира, – улыбнулся довольный Гун Чжэн, протянув мне четыре связки ключей от замков. – Всё готово!
– Молодец. Спасибо! – я потряс ему руку. Потом сделал знак: мол, свободен, и подозвал к себе Добролюбова. На этот раз решил немного поиграть в старшего по званию, чтобы у опера не возникло лишних мыслей.
– Товарищ лейтенант, прикажите принести сюда тот самый ящик и выставить охранение в радиусе полусотни метров. Переложим находку вот в эти два ящика для лучшей транспортировки. Этот, – я вытащил танто и накарябал букву «А», – мой. Другой, – сделал «Б» – для доставки в штаб фронта. Перекладывать будем мы вдвоём. Выполняйте.
Через полчаса оба ящика оказались в виллисе. Металлический, слишком большой и тяжёлый, было решено оставить. Пусть местные им распоряжаются. Хоть сейфом сделают. У них теперь свои ценности имеются, хоть и не так много.
– Товариса командира! Накрыть надо! Вдруг дождь! – залопотал вдруг Гун Чжэн, когда мы собрались уже уезжать. Я обернулся: староста тащил за собой ту самую тряпку, на которой лежали ящики. Он положил её на них сверху, улыбнулся.
– Странно, – вдруг произнёс Кейдзо, посмотрев сверху на тряпку. – Откуда она тут взялась?
– Что не так? – обернулся я.
