«Да сколько же им там, ёлки зелёные?!» – возмутился я и в этот момент понял: придётся действовать самому. Добролюбов простой мент, оперативный работник, а я в прошлой жизни капитан ВДВ, мне и карты в руки.
– Держите оборону! – крикнул я Серёге и кинулся к ближайшим кустам, надеясь короткими рывками достичь леса. С другой стороны амбара, равно как и спереди, – поля до горизонта, открытое место. Там спрятаться негде, если наступать. Нападавшие же нашли укромное местечко, вот и прижали нас с трёх сторон. С четвёртой, тыльной, тоже тайга. Но чтобы до неё добраться, мне бы пришлось обежать всё здание, а под прицельным огнём это глупость.
– Куда ты?! – немного нервно крикнул мне вслед опер. Я не стал отвечать – некогда. Ощущая, как адреналин кипит в крови, падая и перекатываясь, где-то ползком, а где короткими перебежками, домчался до кустов. Полежал, переводя дыхание. Потом рванул дальше, решив укрыться в маленькой ложбинке – до кромки леса оставалась пара десятков шагов. Я сиганул туда и с размаху налетел на какого-то оборванца. Он сидел и, держа винтовку на коленях, пытался передёрнуть затвор – заклинило.
Пока я вскакивал на ноги, незнакомец с рыком бросился на меня. Его рука блеснула сталью, и я только успел заметить длинное лезвие ножа. Всё произошло почти автоматически: рефлексы, отточенные годами тренировок, взяли верх над хаосом момента. Отступив вбок, уклоняясь от удара, я одновременно нанёс резкий удар ладонью по запястью противника. Нож вылетел из его руки, словно подброшенный пружиной, и упал в траву. Незнакомец на мгновение замешкался, видимо, не ожидая такого сопротивления, но я не дал ему опомниться.
Поворот корпуса, резкий боковой удар ребром ладони – и он пошатнулся. Я успел выхватить из-за пояса свой танто, короткий кинжал, который давно стал мне привычным инструментом. Спасибо лейтенанту Сигэру. Лезвие блеснуло в утреннем свете, пока я готовился к следующему движению. Не хотелось вот так сразу убивать незнакомца. Поговорить бы сначала. Но он сам не дал мне такой возможности – попытался броситься на меня с голыми руками, но я был быстрее. Резкий выпад, и острие кинжала вошло ему под рёбра. Враг замер, глаза расширились, тело обмякло.
Я вытащил танто, оттолкнул врага, и он рухнул на землю, больше не представляя угрозы. Ещё мгновение я стоял, тяжело дыша, сжимая рукоять кинжала в напряжённой руке. Потом опустил его, осторожно выглянул назад, глянув на амбар. Перестрелка продолжалась. Значит, мне надо торопиться и нанести противнику удар в тыл, которого он точно не ждёт. Но прежде я общупал убитого. Ни документов, ничего. Да и одежонка – сплошь рванина. Нож тоже не ахти – обычный, кухонный, ржавый и туповатый.
Что за невидаль? Хрень какая-то. Судя по лицу, китаец. Но уж точно не житель деревни. Те не стали бы на нас нападать, – они ведь считают врагами японцев, а мы для них армия освободителей. И тут мне на ум пришло слово – хунхузы. Да, верно! Так называли китайских бандитов, которые орудовали в этих краях ещё задолго до войны. Разбойники, грабители, иногда даже мятежники, умевшие мастерски использовать окружающую тайгу для нападений и укрытий.
Вот так дела! Мы готовились встретить японцев, а нарвались на хунхузов. Это объясняло, почему они появились так внезапно, словно выросли из-под земли, и действовали без явной координации. Если они нас разграбят, то трофейный ящик окажется у них – что угодно, но только не это. Но как они про него узнали? Догадка пришла практически сразу же – бывший директор «станции утешения»! Видать, этот мерзавец несчастных женщин не только сам пользовал и продавал японским солдатам, но ещё и местных бандюков привечал – задабривал на всякий случай. Или делишки с ними тёмные имел.
Я скрипнул зубами и, сжимая трофейный танто, быстро метнулся в сторону тайги. Решил действовать тихо, закинув автомат на спину. Адреналин заливал кровь, сердце гулко отбивало такт – действовать нужно было без промедления. Теперь это для меня был не бой, а охота.
Прячась за деревьями, я двигался бесшумно, словно сам стал частью леса. Впереди мелькнула фигура. Хунхуз, с карабином на плече, что-то бормотал, вероятно, пытаясь понять, что ему дальше делать – поблизости никого. Я метнулся к нему сбоку, резко выбив из рук оружие, затем быстрый выпад, и кинжал вошёл ему в глотку. Бандит захрипел, схватился руками за рану и, булькая кровью, повалился на землю.
Я не стал задерживаться. Прошёл ещё несколько десятков метров. Впереди слышались приглушённые голоса. Двое стояли, переговариваясь, что-то явно обсуждая. Один нервно поглаживал цевьё винтовки, другой смотрел в сторону амбара. О чём болтали, я не знаю. Говорила мне мама: «Учи, сынок, китайский, в жизни пригодится». Я выбрал японский.
Подкрался ближе, в тени подлеска. Затем сделал рывок, ударив ногой в спину ближнего. Его напарник не успел поднять оружие, и танто перерезал ему горло, прежде чем он смог издать звук. Рывок в сторону первого. Он попытался подняться, уперевшись руками в землю. Короткий удар под основание черепа… Готов.
