Выглядел он, как бомж. В грязной рваной одежде, в луже, которая натекла с тряпок. Хорошо, по себя не наделал. Его лицо лоснилось от пота, взгляд маленьких свинячьих глазок метался от меня к Добролюбову, словно он искал хоть какое-то спасение. И только на японца полукровка не смотрел, – судя по всему, его опасался больше остальных. Видимо, срабатывало старое чувство, возникшее ещё при оккупационной власти. Те с местными никогда не церемонились и вели себя так же, как и фашисты на нашей земле. Только немцы предпочитали расстреливать, а японцы – убивать холодным оружием, тем самым, как они считали, демонстрируя воинскую доблесть. Да уж, велика «доблесть» – убивать безоружных связанных людей. Твари.
Кейдзо молчаливо стоял в углу, скрестив руки на груди, будто высматривал удобный момент, чтобы закончить этот разговор по-своему. В его глазах я увидел, – может, Лэй Юньчжан это и заметил, – желание раздавить полукровку, как таракана, чтобы поскорее вернуться к жене и ребёнку. Никакого интереса бывший директор для бывшего шпиона не представлял. И наверняка японец не понимал, зачем с ним разговаривать. Отвести за угол, да и катаной по шее…
Я присел на стул напротив Лэя Юньчжана, окинув его презрительным взглядом, и заговорил с ним по-японски, больше не сомневаясь, что он прекрасно понимает.
– Ну что, будешь говорить или как? Выбор у тебя невелик, сам понимать должен.
Полукровка затряс головой, быстро закивал, и слова полились из него, как из пробитого сосуда:
– Я всё расскажу! Всё, что знаю! Только не убивайте, товарищи! Пожалуйста! – залопотал он.
– Ишь, товарищами нас называет, паскуда. Ладно, передай ему, чтобы начинал. Время тратить ещё на эту гниду, – голос Добролюбова звучал как сталь. – Мы терпеливые, но не бесконечно.
Лэй Юньчжан, услышав ответ командира, заскулил, словно побитая собака, и начал говорить:
– Я… я увидел ваш ящик. Там, на реке. Думал, в нём золото, много золота… Решил, что это мой шанс! Сбежал, чтобы всё себе забрать! Но сам я не мог...
– И тогда ты пошёл к хунхузам, – перебил его Кейдзо, его лицо оставалось каменным.
Лэй Юньчжан опасливо дёрнул головой в сторону японца, сглотнул и закивал:
– Да, да! Они мне были обязаны. Когда-то я помогал им, давал укрытие, еду, деньги… женщин. Я сказал, что вы привезёте с собой в амбар есть сокровища. Они поверили. Мы договорились...
– Договорились? – я приподнял бровь. – И что ты им предложил?
– Они должны были уничтожить всех, кто был в амбаре, – выдохнул Юньчжан. – Чтобы не оставалось свидетелей. А потом поделиться со мной, – он нервно сглотнул и посмотрел в сторону красивого резного комода, на котором стоял серебряный, искусной чеканки поднос с графином и стаканами. Хрустальными, само собой. Внутри была вода, и бывший директор явно жаждал напиться. Я перехватил его взгляд и подумал: «Потерпишь».
В амбаре повисла тяжёлая тишина. Добролюбов шагнул ближе, его взгляд стал ледяным.
– А ты не подумал, что они потом убьют и тебя? – спросил, я снова перевёл.
– Я… я не думал об этом! – вскрикнул Лэй Юньчжан, его голос задрожал. – Я был ослеплён жадностью! Теперь я раскаиваюсь! Пожалуйста, не убивайте меня! Я богат! У меня есть деньги, драгоценности, дома в Мишане! Всё отдам вам!
Кейдзо скрестил руки на груди и усмехнулся:
– Думаешь, этого хватит, чтобы замолить твои грехи, мелкий ты выродок?
– Всё! Всё отдам, что у меня есть! – полукровка почти кричал, его голос срывался. – Я только хотел спастись!
Добролюбов повернулся ко мне.
– Что скажешь? – спросил, скривив рот. Ему явно не доставляло удовольствия общаться с бывшим директором.
– Он был связан с хунхузами, – ответил я. – И этот ящик явно не первый его им «подарок». Уверен, он ещё и на японцев работал. Возможно, даже на разведку.
Командир кивнул и посмотрел на Лэя Юньчжана.
– Скажи ему, что мы не суд и не расстрельная команда, но и отпускать его не будем. Передадим в Мишань, в СМЕРШ. Там решат, что с ним делать.
– Нет! Нет! – закричал Лэй Юньчжан, начиная извиваться, как уж на сковородке. – Пожалуйста, не надо! Они убьют меня!
– Может, и убьют, – равнодушно отозвался Кейдзо, пожав плечами. – Но это уже не наша забота.
– Так где, говоришь, твои сокровища? – поинтересовался я на всякий случай. Если не набрехал полукровка, пусть доказывает.
– Да! Конечно! Я всё отдам! – он вскочил на свои короткие кривые ножки, протопал в спальню. Я последовал за ним, держа автомат наготове. Если что – полосну очередью, квакнуть не успеет. Лэй Юньчжан остановился у изголовья кровати, снова бухнулся на колени, стал отковыривать фрагмент половицы. Вскоре рядом с ним на полу лежали несколько дощечек. Потом полукровка сунул руку в образовавшуюся квадратную дыру, я навёл на него автомат: если он попробует выстрелить… Но бывший директор вытащил оттуда кожаный саквояж, поставил на пол, пододвинул ко мне:
– Вот, забирайте. Я же обещал…
