– Теперь слушайте меня внимательно, – сказал я, встав перед ними грозной фигурой с автоматом. – Ваша задача – помочь нам транспортировать бомбу. Если вы сотрудничаете, вам гарантируется жизнь. Если нет... – я не договорил, но они прекрасно поняли мою мысль.
– Мы будем помогать, – быстро ответил самый высокий, явно стремясь сохранить свою жизнь. Второй лишь кивнул, всё ещё находясь в состоянии шока. Сержант тоже мотнул согласно головой.
– Хорошо, – сказал я. – Повернулись ко мне спиной.
Связал им снова руки и ноги. Приказал сесть.
– Ждите. Скоро вернусь.
Возникла мысль, пока уходил: что, если, пока меня не будет, дикое зверьё решит полакомиться сочным американским мясом? Но решил: знать, судьба у них такая. У меня нет возможности приставить к ним охрану. Весь наш отряд, за исключением меня и лейтенанта Добролюбова, погиб. Да, эти трое – важные персоны, их бы охранять, как зеницу ока, поскольку двое знакомы с внутренним устройством атомной бомбы, а это на сегодняшний момент самый важный государственный приоритет. Но как мне быть-то? Дать им автомат и сказать, мол, давайте, парни, защищайте себя сами, если злой волк придёт? Они первую очередь мне в спину и пустят.
Думая так, я потихоньку добрался до места крушения В-29. Но прежде чем соваться на поляну, по которой были разбросаны обломки «суперкрепости», и где мы приняли неравный бой с кратно превосходящими силами противника, решил осмотреться. Правильно сделал: десантники выставили боевое охранение. Правда, сделали это весьма безалаберно: несколько автоматчиков стояли по периметру обломка фюзеляжа, внутри которого осталась бомба, и смотрели по сторонам. По мне, так это называется «не видеть дальше своего носа».
Остальные вместе с полковником Маршаллом возились внутри. Что они там делали, интересно? Тут же я вспомнил про Добролюбова. Словно ответ на мой молчаливый вопрос, его из самолёта вынесли за руки и ноги двое американцев, потом отнесли метров на двадцать и бросили на поляне, у небольшого куста. Следом туда же перенесли остальных членов нашего отряда, причём укладывали не как попало, а в ряд. Ну, и на том спасибо. Так я понял главное: Серёга оказался среди трупов, а значит не в плену. Очень хорошо, иначе бы он стал для американцев заложником, и мне пришлось устраивать его обмен на тех трёх долбоящеров.
Пока наблюдал, стали сгущаться сумерки. Ещё один день войны подошёл к концу. В животе заурчало, но я решил, что не уйду отсюда, пока не вытащу Серёгу. Правда, дело это очень рискованное, да и нужно поскорее вернуться к пленным, пока те, – инженеры всё-таки, иху мать! – не придумали способ, как сбежать к своим. Я решил, что Добролюбов тоже не дурак, и до темноты двигаться не станет. Потому запомнил место, где уложили наших, и поспешил инженерам.
За ними ведь наверняка уже и полковник Маршалл отправил бойцов. Те скоро поймут, что люди пропали, вернутся к командиру с докладом, чтобы тот принял решение о поисковой операции. Значит, и мне надо сменить место, где я спрятал пленников.
Когда прибежал к ним, то прежде, метрах в полусотне, замер, вслушиваясь и всматриваясь. Но вокруг было тихо, и лишь убедившись, что всё в порядке, спустился в овраг. К моему большому удивлению, инженеры даже не попытались убежать. Видимо, поняли, что в этой глуши у них намного больше шансов потеряться навсегда и сдохнуть от голода, а может даже стать чьим-то завтраком, обедом и ужином, чем найти своих. Ведь ни карты, ни компаса, ни понимания, откуда пришли. Я-то дорогу заприметил, благо в училище к этому хорошо готовили, а эти-то – гражданские и, судя по всему, никогда прежде дальше какого-нибудь кемпинга не заезжали.
Увидев меня, американцы оживились. Мне кажется, даже порадовались, что за ними вернулся. Всё верно: страшно вечером в тайге. Тем более со связанными руками. Ну, не орать же «Помогите!» хором.
Я спустился к ним, проверил, не пытались ли перерезать путы. Всё в порядке, узлы тоже целые.
– Уходим отсюда, – сказал я.
Американцы переглянулись тревожно. Стали вслушиваться. Видимо, решили, что свои приближаются. Угадав это, я сказал негромко:
– Первому, кто зашумит, сделаю сицилийский галстук.
Сержант и высокий удивились, и лишь третий, чернявый, нервно сглотнул:
– Мы вас поняли, сэр, – сказал он.
– Вы среди них самый старший, так понимаю? – спросил я.
– Так точно, сэр, – он ответил вроде по-военному, но без должной выучки прозвучало вполне цивильно. – Меня зовут Марчелло Конти, я…
– Теперь понятно, откуда вы про сицилийский галстук наслышаны, – прервал я, усмехнувшись. – Объясните своим коллегам во время пути. Пошли!
Мы двинулись в чернеющий впереди лес.
В ночной тайге найти укрытие – задача не из простых. Темнота словно сжалась вокруг, пронизанная редким шорохом и треском веток. Лишь одно утешало: десантники вряд ли рискнут углубляться в чащу, разыскивая своих инженеров. Даже самые отчаянные разведчики знают, что здесь каждый шаг может стать последним.
