Добролюбов на правах старшего представился. Сказал, что он командир спецотряда СМЕРШ, который выполняет здесь особое задание штаба фронта. Что у нас с собой трое пленных американцев, и они чрезвычайно важны в качестве «языков».
– Оружие на землю! – крикнул офицер. – Руки поднять вверх!
– Старшего позови, – не выдержал я.
– Молчать! – взвизгнул фальцетом младлей, потрясая пистолетом.
Чёрт, как в этот момент я искренне пожалел, что нет у меня удостоверения полковника СМЕРШ! На погоны старшины офицерик смотрел, как на пустое место. Добролюбов было дёрнулся, чтобы просветить парня, с кем тот на самом деле разговаривает, но я дёрнул командира за рукав и прошептал: «Серёга, мои документы остались в штабе фронта, это же секретная операция». Добролюбов кивнул. Нам пришлось выполнить приказ, и я перевёл его для американцев. Те, впрочем, как увидели наших солдат, так сразу вскинули руки.
– Старшего позовите, товарищ младший лейтенант, – потребовал опер.
Младлей спешно ушёл к фюзеляжу. Вскоре вернулся оттуда с майором в полевой форме.
– Оленин! – узнал он меня и широко улыбнулся. – Ты откуда здесь взялся, чертяка?
Я с улыбкой смотрел, как ко мне подходит сам начальник разведки полка Демьян Мартынович Грозовой собственной персоной. Мы пожали руки, майор даже сграбастал меня в свои крепкие объятия и потискал немного.
– Не знаю почему, но очень рад тебя здесь видеть, Алексей. И вас тоже, товарищ лейтенант, – он протянул руку Добролюбову, но, заметив повязку, пожал ладонь осторожно. – А это и есть ваши «языки», о которых младший лейтенант сказал?
– Так точно, – кивнул мой командир. – А что с десантниками, которые здесь были?
– Вы про тех американцев? Так мы их перещёлкали.
– Всех? Даже полковника?
– Того здоровяка с пышными усами? – уточнил Грозовой.
Я кивнул.
– Да, – нахмурился майор. – Троих наших убил в рукопашной, паскуда. Ну, мы его из «дегтяря» и положили. Вон там валяется, – он мотнул головой куда-то неопределённо.
«Вот и кончилась ваша военная карьера, мистер Маршалл, – подумал я. – Не судьба вам выполнить своё слово офицера корпуса морской пехоты США и обеспечить меня деньгами до конца дней моих». В моих мыслях была некая ирония. Я подумал, что прав был князь Невский, когда сказал: «Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет». Приехал бы Маршалл ко мне в гости пиво пить, другое дело. Угостил бы от щедрости русской души. Ну, а раз вот так припёрся… Навечно в этой тайге и останется.
– Так вы не полк сюда привели? – спросил Добролюбов, оглядываясь.
– Эк ты хватил! – засмеялся Грозовой. – Целый полк! Командование фронта, как получило твоё сообщение, так стало думать, сколько сюда людей направить. Вот, рота разведки. Всё, что смогли выделить. У нас всё-таки наступление полным ходом, все заняты борьбой с японцами. Так что привёл сюда, кого смог. Правда, семерых мы потеряли. Пятеро убитыми, двое тяжело ранены. Ещё несколько легко, но в строю остались. Ладно, лейтенант, я хочу знать, что это за херовина там, в самолёте. Вроде как бомба. Поясни-как мне.
Добролюбов посмотрел на меня.
– Товарищ майор, – сказал он Грозовому. – Вы только не удивляйтесь, но товарищ старшина в этом лучше меня разбирается.
– Неужели? – поднял начальник разведки полка мохнатые брови. – Очень интересный коленкор получается. С каких это пор водители у нас стали экспертами в вооружении?
– Это долгий разговор, товарищ майор, – сказал я. – Нам бы поговорить вдвоём где-нибудь без лишних ушей.
Я глянул на Добролюбова: не обиделся? Но он понимающе кивнул. Ну да, я ведь для него только внешне старшина, а на самом деле персона куда более значимая и секретная. Пусть так и будет, мне же спокойнее. Да и поговорку «меньше знаешь – крепче спишь» никто не отменял.
– Ну хорошо, давай побеседуем, – согласился Грозовой.
– Только, пожалуйста, выделите охрану для этих троих. Они очень важные персоны. Очень, – повторил я.
– Что в них такого особенного?
– Это касается
– Оленин, а ты точно тот, за кого себя выдаёшь? – усмехнулся Грозовой, но глаза остались серьёзными.
– Демьян Мартынович, давайте я вам кое-что расскажу.
Мы прошли в фюзеляж самолёта, к «Малышу». Я бросил на бомбу заинтересованный взгляд: во время перестрелки не пострадала ли? Нет, вроде целая. Хотя в нескольких местах пули чиркнули по корпусу. Впрочем, он толстый, его хоть из автомата расстреливай. Только бы не бронебойными.
– Слушаю тебя, Оленин, – сказал майор после того, как он дал знак, и трое бойцов спешно покинули «помещение».
