Мы шли через густую тайгу уже около трёх часов, каждый шаг отдавался эхом в тишине леса. Вдруг, среди зарослей, я заметил движение. Буряк и Крючков тоже остановились, напряглись. Впереди, на поляну, медленно из кустов вышел огромный уссурийский тигр. Это был матёрый зверь, его шерсть блестела в лучах солнца, полосы на боках казались живыми, словно пламя. Глаза горели холодным огнём, а мощные лапы. Его мускулистое тело выглядело расслабленным, но это была лишь видимость: такой хищник всегда готов к прыжку. Длинные усы подрагивали, улавливая малейшие колебания воздуха.
– Замерли, – тихо приказал я, поднимая автомат. Бойцы последовали моему примеру, направив оружие на тигра. Зверь потянул носом, повернул голову в нашу сторону. Заметил. Уставился и начал пристально рассматривать. Его хвост медленно покачивался из стороны в сторону. Время как будто остановилось. Вот что у него в голове? Если набросится, у нас будет всего пара секунд, чтобы нашпиговать его свинцом, прежде чем огромные когтистые лапы хоть одного из нас, и сильно поранят.
Тигр, не отводя взгляда, издал утробный рык, который пронёсся через лес, словно гром. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее, но старался сохранять спокойствие. Клыки хищника, длинные и острые, сверкнули в свете солнца. «Интересно, сколько атмосфер у него в пасти, когда челюсти сжимает?» – зачем-то подумал я. Хотя как разница? Если до этого дойдёт, мне точно будет всё равно: он даже большую берцовую перекусит легко, как соломинку. Хромай потом до конца дней своих, а скорее всего на костылях ходи инвалидом.
– Огня не открывать, – приказал я, не отрывая взгляда от тигра.
– Но товарищ старшина, – подал кто-то голос из бойцов. – Кинется же.
– Не кинется, – уверенно сказал я, хотя и сам не понял, откуда это взялось в моей голове. Добавил на всякий случай: – У него морда сытая. Он спать шёл, а тут мы.
Солдаты промолчали. Видимо, решили, что мне виднее. Эх, парни! Знали бы вы, что я уссурийского тигра впервые вижу вот так, посреди леса! Прежде доводилось только на экране ТВ или за толстыми прутьями решётки в зоопарке.
– Зачем губить такую красоту? К тому же, нельзя издавать слишком громких звуков – рядом может быть враг, – проговорил я, стараясь убедить не только Буряка и Крючкова, но прежде самого себя. Да, дорого мне может стоить эта ошибка, если тигр на самом деле окажется голодный и решит нами поживиться.
Мы стояли, затаив дыхание, наши автоматы были направлены на тигра, но пальцы не касались спусковых крючков. Я медленно опустил автомат и поднял руки, показывая, что не собираюсь нападать. Тигр продолжал смотреть на нас, его глаза следили за каждым нашим движением. Я вспомнил, что эти звери редко нападают на людей без причины, и надеялся, что этот не станет исключением. «Нет, ну даже если очень жрать охота, то ты подумай: перед тобой три мужика, от них порохом и металлом, потом и прочим пахнет. Войной, смертью. Оно тебе надо, с нами связываться?» – мысленно обратился я к тигру.
Зверь продолжал стоять, принюхивался. Но больше не рычал.
– Медленно отступаем, – прошептал я, делая шаг назад. – Не делайте резких движений.
Мы начали медленно пятиться, не отрывая взгляда от хищника. Зверь наблюдал за нами. Потом издал новый рык, и мы опять замерли, приподняв стволы автоматов. Но звук становился всё тише, пока не превратился в низкое урчание. Когда между нами и тигром образовалось достаточное расстояние, я остановился.
– Мы что, вот так и уйдём? – спросил Буряк. У него голос низкий и хриплый, да к тому же я обернулся на секунду.
– А ты бы чего хотел? Завалить его и содрать шкуру, чтобы домой трофей отправить? – поинтересовался насмешливо Крючков.
– Отставить разговоры! – прошипел я. – Уссурийский тигр – народное достояние. Это раз. Он в «Красной книге» прописан. Согласно закону, убийство этого зверя категорически запрещено. Огромный штраф или даже несколько лет лагерей. К тому же стрелять нельзя, тут могут быть враги. Это два. Так что быстро заткнулись оба!
Бойцы послушались. Я же в который раз уже подумал, что зря ляпнул про «Красную книгу». В СССР она увидит свет только в 1978 году. Но всё равно. Тигр-то не напал, и мы к тому же к нему припёрлись, а не он к нам. Значит, сам пусть и решает, как дальше быть.
Зверь, постояв, пошёл дальше своей дорогой. Мы же поспешили вперёд, поскольку делать лишний крюк на проложенном маршруте означало потерю времени и сил. А поскольку задержались, пришлось ускориться. К вечеру рядовой Буряк вдруг замер:
– Товарищ старшина! – позвал меня.
Мы остановились.
– Слышите? – спросил солдат.
Все навострили уши. А ведь верно! В направлении, куда мы двигались, едва различимые, стали слышны звуки тарахтящего мотора. Тягач! Быстрым шагом продолжили движение. Ещё через минут сорок вышли на просеку, на которой стоял, освещая путь яркими фарами, артиллерийский тягач. Как я и думал, это был «Ворошиловец», и вокруг него стояли солдаты. Заметив нас, насторожились.
