«Узбекское дело» отразилось в ряде художественных фильмов и книг. Наиболее ранним был роман жившего в Ташкенте российского писателя Рауля Мир-Хайдарова «Пешие прогулки», опубликованный в 1988 году в издательстве «Молодая гвардия». После публикации на Мир-Хайдарова было совершено покушение, после которого он остался инвалидом II группы и вынужден был уехать в Москву. В том же году в ташкентском журнале «Звезда Востока» был опубликован роман Георгия Вайнера и Леонида Словина «Шальная жизнь на темной стороне Луны», где речь идет об узбекской мафии 1980 года, занимавшейся изготовлением и распространением опиума, фальсифицированного грузинского коньяка «КВ», а также ликвидацией свидетелей своих преступлений и устранением честных работников правоохранительных органов. О приписках с хлопком там речи нет. В 1989 году роман Вайнера и Словина был экранизирован режиссером Зиновием Ройзманом на киностудии «Узбекфильм» под названием «Кодекс молчания». При этом вышедшая в 1990 году 4‐серийная телеверсия называлась «На темной стороне Луны». В 1992 году Георгий Вайнер и Леонид Словин написали продолжение – роман «След черной рыбы», экранизированный Зиновием Ройзманом на «Узбекфильме» под названием «Кодекс молчания 2». Оба романа объединены образом полковника Туры Хаматова (в фильмах – Саматова), который на этот раз борется с икорной мафией на узбекском Каспии. Роль Саматова исполнил узбекский актер Мурад Раджабов, а его русского товарища майора милиции Валентина Силова – Александр Фатюшин.
Елисеевский магазин-гастроном в Москве (или Гастроном № 1) в историческом здании бывшего магазина купцов Елисеевых на углу Тверской улицы и Козицкого переулка был крупнейшим продовольственным магазином Москвы в советское время. С 1972 по 1982 год директором Елисеевского гастронома был Юрий Константинович Соколов. При нем магазин отличался необычайным богатством и качеством ассортимента. Первым решением Соколова на посту директора Гастронома № 1 стала замена советских холодильников, которые слабо держали температуру, на финские рефрижераторы. Благодаря этому продукты перестали портиться за два дня, а хранились значительно дольше. Но нормы естественной убыли остались прежними, и в распоряжении нового директора и его подчиненных оказалось большое количество неучтенной дефицитной продукции.[158]
Соколову удавалось доставать для своего магазина самые дефицитные товары. За время его директорства годовая выручка Елисеевского магазина выросла в три раза – с 30 до 90 млн рублей.[159] Однако благоденствие Елисеевского магазина и его директора кончилось в 1982 году. Еще при жизни Леонида Брежнева КГБ, вероятно, с санкции Юрия Андропова, второго человека в парии и многолетнего главы КГБ, начал слежку за Соколовым, тайно оборудовав его кабинет микрофонами и видеонаблюдением. Для этого они воспользовались командировкой Соколова за границу, устроили в Елисеевском короткое замыкание и под видом рабочих-ремонтников проникли в кабинет директора. Чекистам удалось зафиксировать передачу Соколову подчиненными денег в конвертах, а также дачу им взяток различным лицам. Помогло КГБ и то, что любовница Соколова, заведующая колбасным отделом, была арестована, когда пыталась сбыть иностранцам за валюту водку и икру. Поскольку в деле фигурировала валюта, то дело с самого начала было подведомственно КГБ, а не МВД. Задержанная раскололась на первом же допросе и сдала Соколова, раскрыв схему хищений.
Но сначала были арестованы директор московского магазина «Внешпосылторг» («Березка») Авилов и его жена, которая была заместителем Соколова на посту директора магазина «Елисеевский». А в конце октября 1982 года дошла очередь до Соколова. Он был арестован вместе с другим своим заместителем Немцевым и заведующими отделами Свежинским, Яковлевым, Коньковым и Григорьевым. Им всем предъявили обвинение в «хищении продовольственных товаров в крупных размерах и взяточничестве». Во время ареста у Соколова было изъято немногим более 100 тысяч рублей (при аресте в служебном кабинете Соколова было изъято 50 тысяч рублей, во время обыска на даче – еще 63 тысячи рублей в облигациях). У директора гастронома № 1 была квартира, дача и подержанная иномарка «Фиат» (притом что тогда иномарок в Москве было наперечет).[160]
