Одним из символов наступления эпохи гласности стала публикация романа Анатолия Рыбакова «Дети Арбата», написанного десятилетия на два ранее, но опубликованного только в 1987 году. С его публикацией вновь стала широко обсуждаться в обществе тема сталинских репрессий и допускаться открытая критика Сталина, а роман сразу стал называться антисталинским. Эти темы были фактически табуированы с конца 1960‐х до середины 1980‐х годов. Рыбаков вспоминал, что над книгой «Дети Арбата» начал работать еще в конце 50‐х годов: «Впервые заявил о ней в 58‐м году в “Литературке”, отвечая на вопрос новогодней анкеты “Над чем работает писатель”. И повторял из года в год в других газетах: “Продолжаю писать ‘Дети Арбата’, действие происходит в тридцатые годы”. С самых первых шагов мне надо было показать, что я не скрываю, какой пишу роман. Весной 65‐го года у меня была готова первая часть “Детей Арбата”, и я отнес ее в “Новый мир”. Со мной заключили договор, заплатили аванс и анонсировали роман на 67‐й год. Но ничего не вышло. “Я прочел рукопись за одни сутки, – сказал мне Твардовский, когда я через какое-то время пришел в редакцию, – от нее невозможно оторваться… Вы нашли свой золотой клад. Этот клад – ваша собственная жизнь…” <…> Я понимал, что “Дети Арбата” будут сложно проходить через цензуру: Сталин, аресты, Бутырка, беззаконие… “Наверху” только услышали об этом, сразу скисли. В общем, Твардовскому “Детей” отстоять не удалось. <…> Но прикрывалось это исключительно интересами народа: “Народу это не надо”. Я разговаривал насчет “Детей Арбата” с цековским чиновником, который ведал литературой. “Тридцатые годы, Сталин… – сказал он. – У вас ведь, наверное, антисталинский роман?” – “Безусловно!” – “Это непроходимо, мы должны сплачивать народ, а не разделять его. Вот уйдет из жизни наше поколение, возможно, тогда и будут публиковаться книги о Сталине”. “Я не понял, – говорю, – что значит ‘наше поколение’, сейчас – 1983 год, вам нет и сорока, дай Бог прожить вашему поколению до восьмидесяти, а то и больше. Выходит, вы разрешите издавать наши книги только в будущем веке?..”»[229] Главный герой романа студент Саша Панкратов наделен явно автобиографическими чертами. Рыбаков, как и его герой, в 1933 году был арестован и Особым совещанием при коллегии ОГПУ осужден на 3 года ссылки в Восточную Сибирь по обвинению в контрреволюционной агитации и пропаганде. И вместо арбатских переулков оказался на Ангаре.
Рыбаков в тот момент не предвидел конечный результат горбачевской перестройки и своим романом отнюдь не собирался приблизить крах советского коммунизма и тем более распад СССР, а лишь хотел очистить советский социализм от наслоений сталинизма. Он вспоминал: «Предвидел ли я сам конечный результат перестройки? В то время, в 1986 году, нет, не предвидел. Я опасался реставрации сталинизма в его брежневском исполнении, ощущал эту опасность справа, со стороны партноменклатуры, не желающей поступиться своей властью и привилегиями, но никогда не думал, что именно партноменклатура захочет другой власти, власти денег, не представлял себе их способности к подобному перевоплощению. Этот слой казался мне окостеневшим, замшелым в привычном стиле жизни, я не ожидал от них этакой прыти, не мог помыслить, что ради “мерседесов” и банковских счетов за границей они с такой легкостью развалят государство, созданное трудом и защищенное в войне кровью их отцов и дедов».[230]
В 1987 году Анатолий Приставкин опубликовал повесть «Ночевала тучка золотая», посвященную трагической и прежде замалчиваемой странице советской истории – депортации чеченцев и ингушей в 1944 году, увиденной глазами детей. Повесть принесла писателю всесоюзную и даже мировую известность и в 1988 году была удостоена Государственной премии СССР. В 1989 году была опубликована повесть Приставкина «Кукушата» – о трагической судьбе воспитанников спецрежимного детского дома для социально опасных детей в годы Великой Отечественной войны. Но ее резонанс был значительно меньше, чем от повести «Ночевала тучка золотая».
