Во второй половине 80‐х годов в Советском Союзе были опубликованы многие произведения советских писателей, которые ранее издавались только на Западе из-за невозможности преодолеть советскую цензуру. Читателям в СССР стали доступны повесть Михаила Булгакова «Собачье сердце», повесть и роман Андрея Платонова «Котлован» и «Чевенгур», «Архипелаг ГУЛАГ» и другие произведения Александра Солженицына, многие ранее запрещенные стихи Осипа Мандельштама, а также его «Четвертая проза», поэма Анны Ахматовой «Реквием», роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго», роман Евгения Замятина «Мы» и многое другое. Значительное влияние на общественную ситуацию конца 80‐х годов оказали романы Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» и Александра Бека «Новое назначение». Роман «Жизнь и судьба» в начале 1961 года был конфискован у автора сотрудниками КГБ по приказу партийных инстанций. По попавшей на Запад копии «Жизнь и судьба» была впервые издана в Швейцарии в 1980 году. Партийных цензоров прежде всего не устраивало то, что Гроссман в романе, посвященном Сталинградской битве, утверждал, что нацистский и советский тоталитарные режимы очень близки между собой. Публикация «арестованного» романа Гроссмана в 1988 году стала значительным ударом по авторитету КПСС.
Роман «Новое назначение» Александр Бек завершил в 1964 году. Действие романа происходит в 1956–1957 годах. Его главный герой, председатель вымышленного Государственного Комитета по делам металлургии и топлива Совета министров СССР Александр Леонтьевич Онисимов, получает новое назначение послом в одну из небольших европейских стран. Онисимов и его стиль руководства оказались не востребованы после XX съезда партии и осуждения культа личности Сталина. Публикации «Нового назначения» в СССР при жизни Александра Бека (умер в 1972 году) воспротивились нашедшие поддержку в ЦК КПСС родственники бывшего заместителя председателя Совета министров СССР и бывшего наркома, а затем министра черной металлургии Ивана Тевосяна, послужившего основным прототипом Онисимова. Роман был впервые опубликован в 1971 году в ФРГ, а в СССР был напечатан только в 1986 году. В статье, посвященной «Новому назначению», экономист Гавриил Попов впервые сформулировал определение Административной Системы (или Административно-Командной Системы). Он писал: «Со страниц романа в живой, наглядной, осязаемой форме перед нами встает механизм управления, основанный преимущественно на административных методах, – Административная Система»[235]. Как считал Попов, в основе этой системы лежит «централизация решений и пунктуальное, неукоснительное, беззаветное исполнение директив Верха и особенно лично Сталина – Хозяина. Не щадя себя, интенсифицируя прежде всего свою личную работу, Онисимов “держит аппарат в напряжении”. День и ночь для значительной части высших служащих ничем не отличаются. Совещания в 12, час, а то и в два часа ночи – обычное явление. <…> Онисимов абсолютно подчинен Верху, но и аппарат полностью подчинен Онисимову – это тоже черта Системы».[236] Хотя в этой статье Попов подчеркивал, что Административная Система – это характерная черта сталинского времени, он сам прекрасно знал, что она никуда не делась и в 1987 году. Дефектами Административной Системы Попов считал то, что «руководители стремятся ни на шаг не выходить за пределы своих прямых обязанностей», что Верх перегружен ответственностью и физически не способен вникать во всё, за что отвечает. Поэтому «каждое новое назначение было хоть на вершок, но хуже предыдущего решения».[237]
В 80‐е годы, особенно с началом перестройки и гласности, литература в СССР приобрела такое влияние и популярность, каких никогда не имела ни до, ни после. Писателей слушали, как учителей жизни, они давали советы руководителям страны, их избирали депутатами парламентов всех уровней. Толстые журналы выходили миллионными тиражами, наиболее популярные книги имели тиражи одного издания в сотни тысяч экземпляров. Например, роман Анатолия Рыбакова «Дети Арбата» был издан совокупным тиражом более 20 млн экземпляров в 52 странах, но главным образом в СССР и России[238]. В 90‐е годы начался процесс падения влияния литературы и уменьшения тиражей. С развитием свободы слова обсуждение политических проблем из художественных произведений перешло в публицистические, и художественная литература перестала играть роль заместителя запрещенных открытых политических дискуссий, которую она играла вплоть до конца 80‐х годов.
