Оливер замолчал, и Сайкс подтащил мальчика к дому. С помощью лома он без труда открыл деревянный ставень. Переплёт окна был небольшой, как раз для Оливера, чтобы протиснуться внутрь.
– Слушай, ты, – начал Сайкс, вынимая из кармана маленький фонарь, – я тебя просуну в это окно. Ты возьмёшь этот фонарь и пройдёшь в переднюю, а там откроешь нам входную дверь.
Окошко располагалось достаточно высоко. Тоби подставил спину, на которую встал Сайкс. Он просунул Оливера в окно, ногами вперёд, и, придерживая за шиворот, благополучно опустил на пол.
Мальчик открыл дверь комнаты, в которую попал, и уже собирался взбежать по лестнице, ведущей из передней, и поднять тревогу в доме.
Но этого делать не понадобилось. Внезапно из передней донёсся шум.
– Назад! – закричал Сайкс.
Оливер в испуге уронил фонарь и не знал, идти ли ему вперёд или бежать. Раздался крик, и он увидел, что по коридору к нему бегут двое мужчин.
Сверкнула вспышка, раздался выстрел, и Оливер отшатнулся назад.
Сайкс выстрелил в бегущих мужчин, подхватил Оливера за шиворот и потащил его вверх через окно.
– Они попали в него. Мальчишка истекает кровью! – закричал Сайкс.
Тоби и Сайкс, тащивший Оливера под мышкой, бросились бежать. Они услышали, как распахнулась входная дверь и в погоню за ними бросились собаки.
– Нам крышка, – закричал Тоби, – брось мальчишку и улепётывай.
С этими словами он пустился наутёк.
Сайкс оглянулся. Он слышал звук погони, но в темноте не видел преследователей. Сайкс бросил Оливера на землю и сверху накинул плащ. Затем он побежал вдоль забора.
Наткнувшись ещё на один забор, Сайкс одним прыжком перескочил через него и был таков.
На следующий день мистер Бамбл, вернувшийся из Лондона в родной город, направлялся в работный дом. У хитрого бидла созрел в голове план. Когда он постучал в дом миссис Корни, надзирательницы работного дома, она пила чай.
– Входите, – недовольно крикнула женщина, рассердившись на то, что ей помешали насладиться чаепитием. – Должно быть, какая-нибудь старуха собралась помирать. Они всегда помирают, когда я вздумаю перекусить.
Однако, к её немалому удивлению, на пороге стоял мистер Бамбл.
– Ах, боже мой, неужели это мистер Бамбл! – воскликнула надзирательница значительно более мягким голосом.
На улице ветер взметал позёмку, и бидл остановился у двери, чтобы стряхнуть снег с треуголки.
– Ненастная погода, мистер Бамбл, – сказала надзирательница.
– Да, сударыня, ненастье, – отозвался бидл.
Миссис Корни предложила мистеру Бамблу чашку чая.
Бидл поспешно уселся за стол и пристально следил за тем, как надзирательница наливает ему чай и садится на своё место.
Что было у него на уме? Сидя за круглым столом, мистер Бамбл потихоньку придвигался всё ближе и ближе к надзирательнице, пока наконец их стулья не оказались рядом.
Бидл выпил чай до последней капли, доел гренки, стряхнул крошки с колен, вытер губы и преспокойно поцеловал надзирательницу.
Романтический порыв мистера Бамбла прервал стук в дверь.
– Простите, миссис, – сказала высохшая старая нищенка, просовывая голову в дверь. – Старуха Салли умирает. Ей осталось совсем недолго.
– Ну, а мне какое до этого дело? – сердито спросила надзирательница. – Ведь я же не могу её оживить.
Это не остановило старуху:
– Конечно, миссис, ей уже нельзя помочь. Но она хочет вам что-то сказать перед смертью.
Ворча себе под нос, миссис Корни попросила бидла подождать её возвращения и вышла вслед за старухой.
Оставшись в одиночестве, мистер Бамбл смог без спешки оценить благосостояние надзирательницы. Он открыл буфет, пересчитал серебряные ложки, взвесил на руке щипцы для сахара и исследовал молочник, чтобы убедиться в том, что он действительно сделан из серебра.
Салли лежала в постели в жалкой каморке на чердаке. Она находилась в забытьи. Её лицо, искажённое бессмысленной гримасой, походило на чудовищную маску.
Когда миссис Корни вошла, Салли очнулась.
– Кто здесь? – спросила умирающая.
– Я, надзирательница, – ответила миссис Корни.
– Послушайте меня, – прошептала Салли. – Когда-то в этой самой комнате я ухаживала за молодой красоткой, лежавшей на этой самой кровати. Сюда её принесли с израненными от ходьбы ногами. Она родила мальчика и умерла.
– Ну и что из того? – нетерпеливо спросила миссис Корни.
– Я обворовала её перед тем, как она умерла, – еле слышно пробормотала Салли.
– Обворовала? И что же ты украла?
– Единственную вещь, какая у неё была. Чистое золото, которое могло спасти ей жизнь!
– Золото? – надзирательница явно заинтересовалась. – Кто была мать? Когда это было?
– Мальчик вырос и так напоминал мать, – сказала больная, не обращая внимания на её вопрос, – что я никогда не могла об этом забыть, стоило мне увидеть его лицо. Бедная женщина! Подождите. Я должна ещё что-то сказать.
Салли продолжала слабеющим голосом:
– Мать, когда настали смертные муки, зашептала мне на ухо, что если её ребёнок родится живым и вырастет, то, может быть, придёт день, когда он, услыхав о своей бедной матери, не будет считать себя опозоренным.
– Имя мальчика? – спросила надзирательница.
