– Да. Он просил извиниться перед тобой. Говорит, что слишком взвинчен в последнее время, вот и набросился на тебя ни с того ни с сего. Он рад, что ты дружишь с Тоней.
– М-м-м…
– А что случилось? – спросила мама.
– Ничего, – Артем поспешил вместе со стаканом в свою комнату.
Капли навязчиво настукивали в окно. Он задернул занавески и достал наушники. Хорошо, что дождь. Можно весь день просидеть дома. Сегодня и, может быть, завтра. Спрятаться от Тони, чтобы мысли угомонились. Ей же лучше, если они не встретятся. Артем вспомнил, с каким упоением вчера ее целовал, как ночью мечтал о большем, – теперь ему было за это мучительно стыдно. Особенно оттого, что ее отец ему доверяет, даже прощения просит!
Через час в комнату зашла мама.
– Ой, ты тут? А я думала, гуляешь. Там дождь уже закончился, солнце выглянуло.
– Я не хочу гулять.
– Ну вот, а я сказала Тоне, что тебя нет.
Артем стянул наушники и вскочил с кровати:
– Что? Она заходила?
– Да. Передала, чтобы ты зашел к ней, как вернешься. Еще сказала… я не очень поняла… но вроде того, что она сможет сегодня побыть с тобой и еще про какую-то лодку. Ну я пойду, мне сегодня надо в бане убраться.
Артем сел. Лодку. Да, он вчера ей обещал. Но лодка подождет. Можно завтра на ней покататься или послезавтра. Нельзя ему сейчас видеть Тоню. Если увидит, если она опять окажется так близко, как вчера…
Воображение немедленно нарисовало эту картину: они в лодке, Тоня прижимается к нему спиной, он гребет веслами и, наклоняясь, вдыхает ее запах. Светлые мягкие волосы. Русалочьи глаза. Кожа, будто подсвеченная фонариком. И мягкие нежные холмики, которые так приятно помещаются в его ладонях. Артем сердито помотал головой, прогоняя образы.
Не желая, чтобы его снова кто-нибудь обнаружил, он поднялся на второй этаж. Днем здесь было жарко, комната нагревалась от крыши, поэтому родители заходили сюда только утром и ближе к вечеру. Но в такой прохладный день здесь было вполне сносно. Артем взял с полки несколько книг и растянулся на полу. Желтоватая потрепанная классика. Тоня почти всегда ходила с книжками, но не такими, как у него, – оставшимися от прежних хозяев дома. Ее книги были новые, и фамилии на обложках не были Артему знакомы. Точно не из школьного списка литературы.
В какой-то момент он понял, что не читает, а снова думает о ней. Артем надел наушники и уткнулся в одну из книг.
Незаметно наступил вечер. От музыки болели уши, от долгого чтения – глаза. И живот ныл от голода. Он спустился вниз перекусить. Родители, как обычно по вечерам, смотрели телевизор в своей комнате.
Артем проглотил кусок пирога и вышел во двор. На участке Нитениных было тихо, в окнах не горел свет. Неужели уже спят? А Тоня… Тоня разве не пойдет купаться в свою бухту? Впрочем, сегодня прохладно для купания. Артем поежился и, увидев на скамейке забытую папой куртку, натянул ее на себя. День без Тони был таким пустым, будто его и вовсе не было.
– Люблю, – сказал он вслух, как будто пробуя это слово на вкус. – Люблю.
Вслух звучало глупо. Интересно, сможет ли он сказать это Тоне. И вообще, правда ли это? Можно ли любить такую странную девушку? Ни один человек не вызывал у него такого изумления, как русалка Тоня. И ни к кому его так не тянуло, как к ней. Артем сел на скамейку и опустил голову на руки.
Открылась дверь. На пороге стояла мама.
– Бр-р-р, – поежилась она. – Ты не замерз?
Артем молчал.
– Ночью, наверное, будет сыро. Да и дождь пойти может… – Она подошла к натянутой веревке и принялась снимать сохнувшую одежду. – А почему ты сидишь здесь один?
– Я думаю.
– О чем?
– О Тоне, – признался Артем.
Мешанина мыслей не давала ему покоя, так хотелось поговорить об этом хоть с кем-нибудь. Но не с мамой же!
– Тоня, – задумчиво повторила мама. – Я тоже часто о ней думаю. Такая славная девочка, и настоящая красавица, правда? Жаль, что ей так не повезло.
– Мам, – пробормотал Артем, глядя в землю. – Как ты думаешь, я бы мог с ней встречаться? Ну, как парень с самой обычной девушкой?
Мама поймала на лету выскользнувшую наволочку и повернулась к Артему. Хотела что-то сказать, но передумала и продолжила снимать белье.
– Ты ее любишь? – спросила она, наконец.
Артем промолчал.
– С Тоней нельзя играть в такое, – сказала мама. – Если она тебя полюбит, а ты потом испугаешься и бросишь ее, это будет подло.
Она поглядела на соседний участок:
– Как темно у них сегодня! Обычно они в это время еще не выключают фонарь. Пойдем в дом, замерзнешь.
Но Артем остался на улице. Он весь день просидел в четырех стенах, и теперь было приятно подышать холодным воздухом. Хотелось походить и разобраться с мыслями. Артем аккуратно прикрыл калитку и побрел по дачной улице. Июньские сумерки были светлыми; несмотря на поздний час, хорошо было видно и дорогу, и дома. Иногда он вздрагивал; ему казалось, что впереди мелькает светлое Тонино платье. Но ее не было. От этого улица казалась какой-то неправильной. Он брел дальше, как будто надеясь на встречу.