Теперь ничто не могло помешать ему достигнуть задуманного, ничто не могло остановить наступление его армии. Когда снова опустится темнота, его полки окончательно закрепятся на захваченных территориях, потом двинутся дальше, словно лучи взорвавшейся звезды. Тем временем центральное отделение будет прочесывать внутренние районы по все более широкой спирали, отыскивая одиночек. Таких будет немного, принц. Вулкан был в этом уверен.
Уже почти рассвело. Он чувствовал приближение солнца — его лучи едва ли пробьются сквозь толстые янтарные облака песка. И все же мысль о солнце вызывала у Вулкана неприятное ощущение где-то в желудке. Он покинул комнату, покинул хоровод беспомощных привидений и спустился вниз, в сумрачные глубины замка, где ждал его собственный эбеновый гроб, наполненный сухой венгерской землей.
Отец Сильвера сопровождал цепочку людей, переводя их из рассыпающегося под ударами урагана ветхого здания в убежище своей церкви. Ураган свирепствовал, хлестал им прямо в лицо, словно семихвостая плетка. Сильвера крепко сжимал руку идущего за ним человека, осторожно переступая через попадающиеся на дороге мертвые тела, полупогребенные в песке. Он видел церковь впереди, очертания ее слабо проступали сквозь желтую муть. Когда он добрался до ступенек, внезапная дрожь пронизала его руку, и он обернулся. За спиной никого не было — все исчезли, унесенные ветром или вампирами. Он сжимал пустоту, и его больная рука даже не чувствовала разницы. Отец Сильвера слышал отдаленные крики людей, зовущих на помощь.
— Где вы? — крикнул он, и тут же подавился пригоршней песка. И Сильвера понял, что ему уже не найти их всех, что они пропали, и он ничем не может им помочь…
Голова его дернулась. Сильвера посмотрел вверх. Он сидел в голубом свете, сердце гулко стучало, стук этот отдавался во всем теле. Он отчетливо слышал удары колокола — Голос Марии — над головой, слышал неутихающий шум бури. Он сидел на том же месте, где заснул, — КАК ДАВНО? — на деревянной скамье. Кто-то прикрыл его полосатым пледом. Рядом спал кто-то еще, а на краю скамьи девушка лет пятнадцати на вид, не больше, кормила младенца. В дальнем конце церкви заплакала женщина, всхлипывая долго и протяжно, кто-то шептал, стараясь успокоить ее. Захныкал ребенок. Отец Сильвера вдруг осознал, что за стенами церкви стало светлее. Голубые стекла витража начали как бы светиться внутренним светом. Большая часть свечей на алтаре выгорела.
«Утро, — подумал он с облегчением. — Слава Богу! Мы пережили эту ночь!» Он встал, подошел к входной двери, осторожно ступая между расположившимися на скамьях и на полу людьми, выглянул наружу. В лицо ударил песок, ветер стал сильнее с наступлением утра и теперь с диким свистом наметал новые дюны у церковного крыльца. У достаточно высоких препятствий ветер успел намести груды песка в 8–9 футов высотой. Если человек попадет в такой ураган, ему долго не продержаться, отец Сильвера отлично понимал это. Он закрыл дверь, запер ее на засов. В щетине на его подбородке запутались зерна песка.
Он направился обратно к алтарю, когда какой-то молодой человек встал со скамьи и, кутаясь в одеяло, окликнул его.
Сильвера остановился. Это был тот самый молодой человек, которого отец Сильвера нашел полумертвым неподалеку от порога церкви в песке. Рубашки на нем не было, и сломанные ребра были обмотаны обрывками женского платья.
— Не появлялась ли здесь ночью молодая женщина? — спросил он. В его ввалившихся глазах застыла безнадежность. — Чернокожая, очень красивая?
— Нет, — сказал Сильвера. — Здесь после вас новых спасшихся не появлялось. Я вас последним нашел.
Молодой человек кивнул. Вокруг глаз у него прорезались глубокие морщины, словно за одну ночь он постарел на двадцать лет, Вид у него был ошарашенный, он явно находился на грани срыва. Сильвера уже привык к этому за последнюю ночь — он слишком часто видел подобное потрясенное выражение на лицах людей.
— Они увезли ее, — тихо сказал молодой человек. — Мотоциклисты. Я должен ее найти, падре. Я не могу, чтобы они… сделали ее тоже такой…
— Как зовут тебя, сын мой?
— Зовут? Ричер. Вес Ричер. А где мы находимся?
— Это церковь в Восточном Лос-Анджелесе. А вы сами откуда?
Вес нахмурился, словно старался припомнить, и у него не получалось.
— Машина, — сказал он. — Потом автострада…
— Автострада? Ближайшая въездная рампа почти в четверти мили отсюда!
— Я слышал удары колокола, — сказал Вес. — Я знал, что если буду ползти, то доберусь до вас. Я не знал, как далеко нужно ползти, я просто… должен был спастись. Ее звали… Соланж. Мотоциклисты увезли ее. — Он прижал к боку ладонь, лицо его исказилось от боли. — Ребра, верно, сломаны. Я так и предполагал. Я очень плох?
— За вами ухаживала одна из женщин. Говорит, что в двух ребрах трещины, слева. Как вы себя чувствуете?
— Дерьмово. О, прошу прощения. — Он взглянул на посветлевшие стекла. — Уже утро?
— Да. А куда отправились эти мотоциклисты?
