— Все хорошо, — успокаивающе сказала она. — Тебе никто не причинит вреда. Не вставай, полежи.
— Нет! Дом горит! Они горят, оба! — Глаза его блуждали, руки рвали простыню.
— Уже утро, — сказала Джо, чуть сильнее нажимая на плечо, чтобы не дать ему вскочить с постели. — Все уже кончилось, все, что случилось ночью. Теперь все будет хорошо.
— Что? — он смотрел на нее изумленно. — Кто вы?
— Я — Джо, а это — Гейл. А как тебя зовут?
— Я… — он нахмурился, потрогал голову. Рана была покрыта широкими бинтами из индпакета. — Болит. Меня зовут… Томми.
Все, кроме собственного имени, казалось смутным и далеким. Странные, перевернутые воспоминания проносились в его мозгу, словно в тысяче искаженных зеркал.
— Голова очень болит, — сказал он.
— Еще бы. Но это хороший признак. В тебя стреляли.
— Стреляли? Пулей?
— Да. Но тебя только поцарапало. Ну, а теперь успокойся и снова приляг. Ты ведь не хочешь, чтобы опять пошла кровь?
Он позволил уложить себя на подушки. В висках возвращающимся эхом пульсировал гром. Его тошнило. Он пытался вспомнить свою фамилию, адрес. И почему он лежит здесь, на этом диване, и рядом сидит эта незнакомая женщина? Он сосредоточил внимание на одном осколке отражений из тех, что вихрем проносились в его сознании. На кровати лежат два накрытых простынями человека. Очень неподвижно. Что-то больно ударило в затылок, он содрогнулся, вскрикнул, и кривое зеркало памяти разлетелось на множество осколков. Он решил больше не думать об этих зеркалах воспоминаний. Пока не думать.
— Он уже давно ушел, — сказала Гейл, стоявшая у окна. В голосе ее чувствовалось напряжение туго натянутого каната. В окне можно было разглядеть только крутящиеся бело-желтые потоки.
— Он знает, что делает, — ответила Джо. Что-то холодное словно лапой сжало сердце, но она отогнала неприятное чувство и расправила одеяло, которым был укрыт мальчик. «Какой же ужас пришлось ему пережить прошлой ночью?» — подумала она.
Секунду спустя Гейл воскликнула:
— Вот он! — и открыла входную дверь.
В комнату ворвался песчаный вихрь, в центре его стоял Палатазин, лицо его закрывал кусок простыни, словно он был араб-пустынник. Он переступил порог, неся картонную коробку с осиновыми кольями, которую только что извлек из багажника их брошенного «фалькона». Гейл быстро закрыла дверь — ей пришлось изо всех сил налечь на нее. Палатазин положил коробку на пол, размотал защищавшую голову и лицо ткань. Она защищала от песка достаточно хорошо, чтобы можно было дышать сквозь сжатые зубы. Но пробиваться сквозь такой ураган, что бушевал сейчас снаружи, было все равно что плыть сквозь клей. При этом в лицо тебе постоянно бросали целые ведра песка. Рубашка Палатазина насквозь промокла от пота.
— Вы видели там кого-нибудь? — спросила Гейл.
— В пяти футах от моего носа уже почти ничего не разобрать, — сказал он. — Я прошел рядом с машиной и только потом сообразил, что нахожусь с ней рядом. Но одно преимущество у нас есть. Дружище-сосед с винтовкой тоже ничего не видит. Как мальчишка?
— Несколько минут назад пришел в себя, — сказала Джо. — Сказал, что его зовут Томми.
Палатазин подошел к дивану, рассматривая мальчика.
— Думаешь, он выздоровеет? Он так бледен!
— Ты бы тоже побледнел, если бы тебя чиркнуло пулей через весь затылок. — Джо подняла с головы мальчика холодный компресс и потрогала лоб, наверное, в двадцатый раз за прошедший час. — Жара нет, но вдруг у него сотрясение? Правда, говорил он вразумительно.
Палатазин кивнул, брови встревоженно нахмурились, потом он повернулся к окну. Очень хорошо, конечно, что мальчишка жив, но теперь он отвечает за жизнь еще одного человека. Что с ними случится, когда он отправится в путь? Взять их с собой — об этом не могло быть и речи. В случае, если Джо начнет протестовать, он ей напомнит, как она едва не погибла вчера, чуть не задохнувшись в буре. Он сильно сомневался, что сам сможет пересечь Голливуд.
— Машину уже полностью засыпало, — сказал он Гейл. — Некоторые дюны высотой не уступают домам.
— И вы все-таки намерены отправиться в убийственную экспедицию к замку Кронстина?
Он ответил, не глядя на нее:
— Я должен сделать все, что могу.
— Но это больше четырех миль! Вы сами сказали, что ничего не видно в 5 футах от вас. Так как же, черт побери, вы будете определять направление? Как вы узнаете, куда идти?
Палатазин показал на кобуру с пистолетом, лежавшую на спинке кресла.
— Это я вам оставлю… И остаток святой воды. Когда я доберусь туда наверх, то мне понадобятся только молоток и колья. Я уверен, что король вампиров каким-то способом контролирует песчаную бурю. Когда король будет уничтожен, ураган уйдет в океан. А пока предводитель вампиров существует, ураган будет крутить над городом и даже усилится до наступления ночи…
— Подожди минуту, — сказала Джо, поднявшись со своего стула у дивана. — Ты думаешь, что сможешь забраться на эту горищу один?
— Джо, ты останешься здесь. Вы все останетесь. И не спорьте со мной, решение принято.
— Черта с два соглашусь я с таким решением! Будем голосовать!
