Когда Палатазин был полностью экипирован и лишь узкая полоска для глаз на лице не была закрыта тканью, он поднял воротник пиджака и застегнул рубашку до самого горла. Потом подошел к двери. Взявшись за ручку, он остановился, оглянулся.
— Я хочу, чтобы вы все запомнили одну вещь, как следует запомнили. Если я приду сюда ночью, то не впускайте меня, что бы я ни говорил. Моя мать… однажды открыла дверь, впустила отца — это было в Крайеке, в ту самую зимнюю ночь — и я не хочу печального финала. Держите святую воду под рукой. Если я приду еще днем, значит, я… еще человек, такой, каким сейчас ухожу. Вы понимаете меня?
Он подождал, пока Джо кивнет, потом сказал:
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя, — ответила Джо, голос ее дрогнул.
Палатазин вышел в песчаный ураган, а Джо подошла к окну, глядя, как он исчезает в желтом мутном круговращении песка. Она прижала ко рту руку, подавляя всхлипывание.
Рядом с ней стоял Томми.
«Он погибнет, — думал он. — Или с ним случится что-то еще хуже. Он заблудится в замке, и его схватят вампиры».
Джо протянула руку, взяла мальчика за ладонь. Ее рука была очень холодной.
В церкви стоял жуткий шум. Сидя на краешке скамьи, Вес наблюдал, как отец Сильвера старается одновременно справиться со всеми проблемами. Он казался неутомимым. Он постоянно присаживался рядом с кем-то, молился или пытался утешить неутешное горе. «Самая крутая комедия моей жизни, — подумал Вес. — Помереть от смеха». Сильвера справлялся со всем превосходно — лишь один раз заметил Вес скользнувшую по его лицу тень усталости. И тут же в следующий миг он с кем-то говорил, присев рядом, или просто выслушивал тех, кто должен был излить не дававшие покоя воспоминания об ужасах пережитой ночи. Вес видел, что всем им досталось. Тут находились и дети, одинокие, словно сироты войны, в их темных глазах читалось непонимание — что же происходит? Какая-то маленькая девочка свернулась клубком в дальнем углу. Она сосала свой большой палец и смотрела прямо перед собой. Отец Сильвера несколько раз подходил к ней, но девочка не реагировала на вопросы и сидела совершенно неподвижно. Кое-кто из мужчин принес в убежище пистолеты, и с большим трудом отец Сильвера убедил их отдать оружие. Священник унес их в заднее помещение церкви и спрятал подальше от глаз. И правильно сделал, подумал Вес, потому что один мужчина час назад не выдержал напряжения и пытался выбежать за дверь, в бурю. Его едва удалось удержать троим. Седоволосая женщина с глубокими морщинами на лице подошла к Весу, что-то бормоча по-испански, осторожно размотала повязки, прижала ладонь к боку раненого. Он продолжал повторять «си, си», хотя едва понимал, что она ему говорит. Когда она кончила свои непонятные манипуляции, то снова замотала повязки, плотно завязала их и отошла от него.
Вес не мог избавиться от мысли о судьбе Соланж. Ее, последний крик пробил дыру в сознании Веса, сквозь которую постепенно покидали его сила и воля к жизни. Жива ли она еще? Или она уже больше… не человек? Тот жуткий альбинос, Кобра, что-то говорил о замке. И это упоминание тоже не давало Весу покоя. О каком замке говорил этот вампир? Или это было просто фигуральное выражение? Единственный замок в округе — это бывшая резиденция бедняги Орлона Кронстина, этого ненормального актера фильмов ужасов, смерть которого была под стать всем его чудовищным фильмам. Он вспомнил ту ночь — Боже, как давно это было! — когда Соланж задавала призракам вопросы, склонившись над доской Оуйи, и ответ привидения — Вес сначала подумал, что это очередная шуточка Мартина Блю — ОНИ ЖАЖДУТ! Теперь он знал значение этих слов, понимал их настоящий смысл. И понимание это холодным дыханием превращало его кровь в лед. Даже привидения старались предупредить людей о том, какая жуткая опасность нависла над Лос-Анджелесом. Неужели Кобра имел в виду именно замок Кронстина? Вес теперь понимал, что замок был бы идеальным убежищем и штабом для вампиров. Замок изолирован от остального города, стоит на стратегически выгодной возвышенности, гордо высясь над всем Лос-Анджелесом. Это была настоящая средневековая крепость, и здание пустовало с самой смерти Кронстина — одиннадцать с чем-то лет. Фраза, «написанная» на спиритической доске Оуйи, громом отдавалась в висках Веса. Если они в самом деле установили контакт с духом Кронстина в ту ночь, то, значит, мертвец лично старался предупредить их о том, что вампиры непрошеными гостями расположились в его замке…
Да, если и начинать поиски, то именно с этого места. Возможно, Соланж до сих пор жива. Возможно, они ее избили… но не превратили в подобную себе. Возможно, она жива и находится в заточении в замке Кронстина!
