Ониксовый Шторм полностью

Иногда лучший подарок, который может преподнести бог удачи, – это его отсутствие.

– Майор Ашер Сорренгейл. Зенхиллна: Остров Зинхала.

Нет. Нет. НЕТ.

Я смотрю в невидящие глаза Трегера, пока мы с Ридоком опускаем его на спину, а слева раздается приглушенный звук.

Грудь Ридока вздымается, а пальцы дрожат, когда он прижимает их к горлу Трегера. Он смотрит на меня и качает головой, говоря мне то, что я уже знаю.

– Нет! – кричу я, но ничего не выходит из моего горла.

– Не реагируй! – голос Ксейдена пробивается сквозь рев в моей голове, и его руки сжимают мои плечи.

Глаза Ридока закрываются, и он склоняет голову, когда меня поднимают на ноги.

Трегер мертв. Это моя миссия. Моя ответственность. Моя вина.

– Сосредоточься на мне, – приказывает Ксейден, поворачивая меня в своих объятиях. – Если ты среагируешь, он погибнет напрасно.

В голове все плывет, и мир снова замедляется, а мои мысли заглушает стук колотящегося сердца. Оно бьется о ребра и стучит в ушах, когда я смотрю направо.

Дрейк обхватил Кэт руками, закрывая ей рот.

Этот приглушенный звук.

Это ее крик.

Лицо Дрейка на мгновение морщится, когда он шепчет ей на ухо.

Ее ноги перестают брыкаться, и она прижимается к его груди.

Гаррик возвращает Ридока в строй, его ошеломленный взгляд устремлен на землю. Нет, не на землю. На тело Трегера. Руки Гаррика поддерживают плечи Ридока еще пару ударов сердца, после чего он оставляет его стоять одного перед молчаливой, ожидающей толпой.

– Вайоленс, – требует Ксейден.

Мое внимание переключается на него, затем я смотрю мимо Ридока на поле. Каждый дракон держит голову опущенной и направленной в нашу сторону, но все грифоны повернулись внутрь – к Силарейн.

Она шагает вперед, выгнув шею дугой, ее серебряные перья блестят на солнце. Три шага. Четыре. Пять.

Киралер следует за ней, затем переходит на сторону Силы, принимая на себя часть веса грифона. Сила напрягается, чтобы сделать еще один шаг, словно она может дотянуться до Трегера, если только очень постарается. Но вот ее лапы подгибаются, затем плечи, и она падает, ее клюв скользит по боку Киры, прежде чем ее голова ударяется о землю.

У меня щиплет глаза, и я впиваюсь ногтями в липкие ладони: грифоны медленно поворачиваются лицом к толпе, их глаза сужаются в такт с глазами наших драконов.

Чувства Андарны с грохотом обрушиваются на узы, и приливная волна горя и ярости разрывает мне душу.

– Ее больше нет, – говорит Тэйрн, и Кира расправляет крыло над телом Силы.

Что-то мокрое стекает по левой стороне моего лица.

– ВАЙОЛЕТ! – кричит Ксейден, и его голос прорывается сквозь дымку. – Я не могу сделать это за тебя. Я бы хотел, но они знают, что командуешь ты.

Командую. Никогда еще я так не ненавидела это слово.

Я вдыхаю полной грудью, потом еще раз, и мир возвращается к нормальной скорости. Гнев сковывает мой позвоночник, и я отсекаю ту часть себя, которая плачет по Трегеру и Силе, оставляя лишь оружие, которое выковал из меня Басгиат. Но ситуация требует не моего клинка.

Сражаться было бы слишком просто. Убить их всех за то, что они сделали, было бы достойным наказанием.

Неумолимое солнце бьет в глаза, когда я вырываюсь из рук Ксейдена и медленно поворачиваюсь к толпе. Я смотрю мимо Аарика и его сжатых, кровоточащих кулаков, мимо Гаррика, который возвращается в строй возле ведра, и вижу, что Мира смотрит на меня. Ее глаза говорят то, что не может сказать ее рот.

Разберись с этим. Даже когда она обхватывает Марен, удерживая летунью в вертикальном положении, она никогда не была так похожа на нашу мать.

А наша мать умерла, чтобы у нас был шанс сразиться в этой войне. Если мы потерпим неудачу здесь, мы потеряем армию, которую они предлагают. Если я потерплю неудачу, мы потеряем еще одного товарища по отряду, еще одного однокурсника просто так.

Кивнув, я расправляю плечи и поворачиваюсь лицом к Каликсте, обнаружив лучника у нее под боком.

Я делаю два шага к телу Трегера и встречаюсь взглядом с человеком, который лишил жизни его и Силу. Тяжесть молчаливых взглядов толпы лишь закаляет мою решимость, и я поднимаю подбородок, склоняя голову.

И изгоняя еще одну частичку своей человечности.

– Спасибо.

Да чтоб они все подохли.

•••

Восемь часов спустя Мира, Ксейден, Аарик и я возвращаемся на залитое лунным светом поле, где остатки нашего отряда ждут с телами Трегера и Силы. На трибунах все еще сидит немногочисленная группа зрителей, которые пьют и празднуют.

При моем приближении Тэйрн открывает один золотой глаз, потом закрывает его и засыпает, положив голову Сгаэль на спину. Андарна лежит в отключке достаточно близко, чтобы чувствовать себя в безопасности, но на расстоянии длины крыла дальше, чем когда она была маленькой.