Ониксовый Шторм полностью

– Он скажет то же самое о тебе. Именно это делает ваши отношения такими опасными, – он вздыхает. – Как я уже говорил, трудно любить человека, облеченного властью, и это касается обоих, – он проскальзывает обратно в зал и закрывает дверь.

Но Ксейден не у власти. Он и есть власть.

И он ускользает.

– Дай мне знать, если он улетит, – говорю я Тэйрну, а сама отправляюсь на занятия.

Ксейден улетает через два часа.

Дракон сам определяет свой последний полет, как и полет своего всадника.

Кодекс драконьих всадников, статья 1, раздел 2

– Ты уверен, что хочешь, чтобы только я была здесь в первый раз, когда ты попробуешь это сделать? – спрашиваю я Сойера два дня спустя, когда мы стоим посреди летного поля вместе с Тэйрном, Андарной и Слизегом в четыре тридцать утра. – Я не лучший человек, чтобы поймать тебя, если все пойдет не так.

Он затягивает ремни на своем рюкзаке.

– Нет, но ты единственная, кого я хочу видеть, если упаду на задницу.

– Или единственная, кто позовет на помощь, если ты сломаешь ногу?

Небольшая улыбка играет на его губах.

– Будем надеяться, что этого не случится.

– Ты хочешь поговорить об этом? – я жестом указываю на Слизег.

– Спасибо, но я разговаривал с Есинией. Я готов. Ты мне нужна для более практической стороны… этого, – он кивает в сторону Слизега, затем приседает и тянет за рычаг на внутренней стороне своего протеза. Из носка его ботинка высовывается плоский кусок металла шириной в два дюйма с загнутым концом. – И это не первый раз. Мне нужно второе мнение, потому что вчера у меня не все получилось.

– Ты это сделал? – это чертовски круто.

– Да, – он встает и смотрит на левую переднюю ногу Слизега. Красный мечехвост меньше Сгаэль, но его когти все равно огромны, учитывая то, что Сойер собирается попробовать. – Его чешуйки в этом ряду не пересекаются, – он показывает вверх. – Теоретически крюк должен зацепиться за вершину каждой чешуйки, когда я буду подниматься, но я не могу добраться туда без падения…

Слизег поднимает голову над нами и выдыхает пар, который мне придется вытирать с очков.

Уф. Слишком рано, чтобы уже быть липкой.

– Я говорил не о тебе, – возражает Сойер. – Мы же не обсуждали масштаб схемы, и ты не должен…

Слизег снова обдает нас паром, и на этот раз мне обжигает лицо. Ещё чуть горячее и у меня на коже появятся волдыри.

Тэйрн шагает вперед и наклоняет голову к Слизегу так, что я никогда не хотела бы видеть это направленным на меня, и Андарна быстро следует за ним.

– Потому что я не хочу, чтобы тебе пришлось это делать! – кричит Сойер на Слизега, который сужает глаза.

Это был бы очень нелепый способ умереть.

– Он не посмеет, – предупреждает Тэйрн.

– Просто дай мне попробовать, – возражает Сойер.

Слизег обнажает зубы.

Сойер оскаливает свои в ответ.

– Я никогда не пойму, какие отношения у других всадников с их драконами, – говорю я по связи. Я с трудом разбираюсь в своих собственных, но, похоже, с Андарной все в порядке, раз уж она здесь. Не то чтобы она могла оставаться в стороне на протяжении всей нашей ротации, но я объявляю это победой.

– Ты и не должна, – замечает Тэйрн.

– Ну вот и все, – Сойер передергивает плечами и бежит к когтю Слизега.

Он успевает сделать два шага, как кончик его сапога застревает в грязи, и он падает вперед.

Дерьмо . Я бросаюсь к его рюкзаку и хватаю его обеими руками, поднимая Сойера на ноги, прежде чем он успевает испачкать свою летную куртку. У меня трясутся плечи, но суставам хватает благоразумия не вывихнуться.

– Спасибо, – бормочет Сойер, глядя на сапог. – Видишь?

– Вижу, – я приседаю, чтобы заглянуть в устройство. – Ты можешь открыть рычаг?

– Теоретически, – отвечает он. – Но он, наверное, маловат для этого, а у меня нет времени вносить изменения до сегодняшнего полета.

– Ну, давайте попробуем как есть. Ты можешь внести изменения в Аретии. Никто из нас не хочет, чтобы ты оставался позади, – грязь хлюпает под моими сапогами, когда я встаю. – Ты ведь можешь бежать?

Сойер кивает.

– Я бы не стал пробовать, если бы не мог. Моя походка сбивается, потому что я не могу правильно сгибать ноги, и я просто недостаточно проворен, чтобы бежать по всей длине его ноги, как раньше.

– Мы можем с этим поработать, – я киваю. – Как насчет того, чтобы бежать так же, как раньше, и в тот момент, когда ты почувствуешь, что твой импульс изменился, как будто ты собираешься упасть назад, оттолкнись от рычага. Он должен поймать твою ногу, как ты и задумал, и ты поднимешься на оставшуюся часть пути.

Сойер смотрит на меня сверху вниз.

– Ты ведь так проходила Полосу, да?

– Типа того. Я ждала, пока не почувствую, что мой вес смещается назад, затем вонзила кинжал в дерево и подтянулась. Но я как-то сомневаюсь, что Слизег оценит такой подход, – уголок моего рта приподнимается.

Слизег делает еще один выдох – на этот раз без пара – как бы в знак согласия.