Ониксовый Шторм полностью

– Я нужен в Льюэллине. Мельгрен потребовал удвоить добычу талладия для сплава, и это напрягает шахтеров, а после объявления о призыве в армию начались волнения. В Тиррендоре есть не только Аретия, – он бросает взгляд налево, в сторону ближайшего окна. – Я же говорил – контроль лишь оттягивает неизбежное. Возможно, стабильность – это глупая надежда.

Льюэллин находится за границами чар, если только мы не перенесли туда два ящика с кинжалами, о которых я не знаю. Если он покинет чары в таком состоянии…

– У тебя есть целая ассамблея, чтобы помочь с этим, – я двигаюсь, оказываясь в поле его зрения. – Ты не можешь сдаться. Мне плевать, что Линкс проявил тени. Ты должен сражаться. Если ты не хочешь делать это ради себя, то сделай это ради меня.

Его взгляд переходит на меня.

– Что будет со мной, если ты обратишься? – мои руки сжимаются по бокам. – Что будет с Тэйрном и Сгаэль, если ты сдашься?

Челюсть Ксейдена сжимается.

– Вэйнители могут отлучаться раз в неделю? – я делаю шаг ближе и поднимаю подбородок. – Их связь переживет твое превращение? А наша? Мы с тобой связаны на всю жизнь, Ксейден Риорсон. Неужели я должна превращаться вместе с тобой? Это единственный способ сохранить жизнь нашим драконам, если ты сдашься?

Тысяча эмоций мелькает на его лице… и тут же исчезает.

Он на льду.

Мой желудок переворачивается.

– Останься, – требую я. – Или встретимся в Аретии. Мужчина, которого я люблю, остается. Он сражается.

– Риорсон? – спрашивает Льюэллин с порога большого зала. – Люцерас хочет поговорить о добыче полезных ископаемых.

– Ты должна принять то, что уже есть, – говорит мне Ксейден. – Мужчина, которого ты любишь, больше не принадлежит себе полностью, – он проходит мимо Льюэллина в большой зал, унося с собой мое сердце.

Я только что сражалась всеми имеющимися в моем арсенале средствами, но этого оказалось недостаточно.

Мои плечи опускаются в знак поражения, и я прислоняюсь к стене.

– Я не совсем понимаю, что это было, но я видел, как трудно любить того, кто у власти, – Льюэллин сочувственно морщится. – Нося такой титул, как у него, иногда чувствуешь себя, как на истершейся веревке, постоянно разрываясь между тем, чего хочешь ты лично, и тем, что нужно твоему народу.

– А как насчет того, что нужно ему? – спрашиваю я.

Льюэллин делает паузу, словно тщательно подбирая слова.

– Ему нужна ты , чтобы не дать ему разорваться, а это иногда может означать, что тебе придется отложить свои желания или потребности в сторону ради блага провинции. Ужасно несправедливо требовать этого от кого бы то ни было, тем более от первой за столетие заклинательницы молний, – голос Льюэллина смягчается. – Я очень уважаю тебя, кадет Сорренгейл, но сейчас решающий момент, который определит путь провинции на следующее тысячелетие. Твое предназначение столь же велико, как и его, на совершенно отдельной арене, и если это предназначение сделает невозможным для тебя быть той, в ком нуждается Тиррендор…

– Тиррендор, не Ксейден? – я сражаюсь за обоих, но он этого не знает. По его мнению, он ввязался в спор, в котором я просто попросила Ксейдена остаться со мной, а не заниматься делами Тиррендора.

Охранник переминается с ноги на ногу, напоминая нам обоим, что мы не одни.

– Теперь они одно целое, – он говорит это с такой добротой, что трудно рассердиться. – Вы оба так молоды, с такими грозными печатями. И если ты решишь не приспосабливаться к переменам, которые несет его титул… – он останавливает себя, затем вздыхает. – Я просто надеюсь, что вы оба найдете баланс между всем этим.

Черта с два я откажусь от него, хотя ничто из того, что он изложил, не звучит равноценно или сбалансированно .

– Под балансом вы подразумеваете, что Тиррендор на первом месте, Ксейден – на втором, наши отношения – на третьем, а мои личные потребности – это вопрос удобства, – если произнести это вслух, все предстанет перед глазами.

– Что-то вроде того, – печаль подергивает уголки его рта.

– Ксейден для меня на первом месте, – это звучит так самоотверженно, что я наполовину ожидаю, что появится моя мать и даст мне подзатыльник. – Просто для ясности. Но я никогда не перестану быть женщиной, в которую он влюбился, чтобы превратиться в ту шлюху, которая, по вашему мнению , ему нужна. Мы уже сбалансированы, потому что оба сильны для себя и друг для друга. Ему нужно, чтобы я была собой , и я говорю вам, что обещала помочь сохранить Тиррендор в безопасности, но не за его счет.