Ксейден начал двигаться в глубоком мерном ритме, столь же безжалостном, сколь и сладостном, и каждый его толчок был лучше предыдущего. Хвала богам, что в этой комнате был установлен звуковой экран, а то бы нас услышали во всем замке вплоть до зала Ассамблеи. Мы никак не могли нацеловаться, никак не могли оказаться достаточно близко друг к другу, и от наших усилий лишь покрылись потом. Я скатилась в жалкие всхлипы, пока он мерными толчками раз за разом посылал нас вперед, его хриплое дыхание щекотало мне губы, одной рукой Ксейден сжимал мне волосы, а другой – крепко держал при каждом движении своих бедер.
Напряжение на этот раз было глубже, оно тянуло мою силу, сплетая удовольствие и электричество, пока сам воздух вокруг нас не наэлектризовался.
– Ксейден, – прошептала я, – мне нужно… нужно…
Боги, я даже не знала, что мне нужно.
– Я держу тебя, – хриплым голосом прошептал он. – Моя сила, мое тело, моя душа – все принадлежит тебе. – Он скользнул рукой по моему животу и слегка коснулся моего сверхчувствительного клитора. – Бери все, что тебе нужно.
Только он. Вот и все, что мне требовалось, и у меня уже были все возможные части его.
Я раскололась. Мои бедра дернулись, когда волна высвобождения охватила меня и выбросила из моего тела в царство за его пределами, а затем погребла под каскадными лавинами удовольствия. Молния била снова и снова, и я уловила запах дыма еще прежде, чем Ксейден выругался, а тени растаяли.
«Проклятье».
– Это всего лишь стол, все в порядке, – заверил он меня.
Я совершенно обессилела и повисла в его руках бесчувственным мешком. Он снял меня с кресла и снова усадил себе на колени.
Я опустилась на Ксейдена, наблюдая, как закрываются его глаза, и обхватила его шею.
– Мои руки…
– Волнуют меня сейчас меньше всего. – Ксейден стиснул зубы и потянулся, чтобы ухватиться за край комода. Это объяснило смену позиций: мебель была не единственным, за что он сейчас держался. Его лоб был покрыт потом, на шее пульсировала артерия, а прижатый к моему животу пресс напрягся так, словно был высечен из камня.
– Отпусти, – велела я, приподнявшись на коленях, а затем снова опустившись на него.
Снова оседлав Ксейдена, я принялась двигаться в темпе, который, как я прекрасно знала, заставлял его утратить всякий контроль.
– Проклятье… – Ксейден откинул голову назад, и все мышцы на его шее напряглись. – Любимая. Я не могу…
– Можешь. – Я обхватила ладонями его шею и прижалась лбом к его лбу. – Мое тело. Моя душа. Моя сила здесь повсюду. Ты любишь меня. Ты никогда не причинишь мне вреда. Отпусти, Ксейден.
Я зачерпнула достаточно силы, чтобы она завибрировала у меня под кожей, давая Ксейдену понять, что я не беззащитна. А затем я бесстыже вобрала в себя все удовольствие, что испытывала прямо сейчас, и направила по нашей связи.
– О, проклятье! – Его руки напряглись, бедра дернулись раз, другой, а на третий тени заполнили комнату, погрузив нас во тьму и с лязгом уронив на пол что-то металлическое. Ксейден уронил голову мне на плечо и застонал мне в шею, когда пришло высвобождение. –
Я прижалась к его груди, все мое тело счастливо гудело от изнеможения. А затем тьма схлынула, явив комнату и бушующую снаружи бурю.
– Дерево, – выдохнул он, поднимая руки.
Я неохотно подняла голову – чтобы его постоянное беспокойство не свело нас в раннюю могилу – и выглянула из-за спинки кресла.
– Ни следа не видно.
Мое сердце пело.
– Что, даже ни единого отпечатка? – напрягся подо мной Ксейден.
– Ни единого. – Я взглянула ему в глаза и улыбнулась. – Ты стабилен.
– Пока что, – прошептал он, однако его глаза загорелись. – И я намерен этим воспользоваться.
Он обхватил меня за талию, поднялся на ноги и понес меня мимо кровати.
– Мы куда-то собрались? – поинтересовалась я, вцепившись ему в плечи, пусть даже знала, что он более чем способен удержать меня.
– В ванную, – с лукавой улыбкой ответил Ксейден. – Потом на комод. Потом в постель.
Я полностью забыла о несделанной домашке.
– Отличный план.
По-весеннему зеленая луговая трава скрипит под моими ботинками, с неба сыплются первые капли дождя. Меня не должно здесь быть. Я знаю, что здесь творится. И все же именно сюда меня призывают раз за разом.
Это цена за спасение ее жизни.
