Внимательно наблюдая за всеми этими событиями в мире, я сосредоточился в то время на экспериментальной работе в лаборатории. Полученный мною грант был слишком краткосрочным, и мое профессиональное будущее зависело не от лекций, семинаров или статей в газетах на политические темы, а от результатов реальных научных исследований. К январю-февралю 1974 года нам с Ритой нужно было провести первую серию опытов по динамике синтеза белков клеточных ядер – гистонов в органах мышей и представить результаты в виде статьи, может быть и очень небольшой, но приемлемой для публикации в научном журнале. Для научных работников во всем мире главным критерием успеха всегда были и есть публикации новых экспериментальных результатов. Теперь я работал в институте до позднего вечера. 16 ноября мне снова пришлось надеть как лектору Королевского института смокинг, чтобы прочесть лекцию по проблемам старения. В этом на самом деле научном институте, основанном в 1800 году, проводил свои опыты по электричеству Фарадей. Работал там и знаменитый Хэмфри Дэви. Но слово «королевский» в названии обязывало всех присутствующих на лекции соблюдать дресс-код.
В ноябре меня отвлекло на короткий срок от научной работы неожиданно резкое выступление против братьев Медведевых писателя Владимира Максимова, переданное по телефону из Москвы в газету The Daily Telegraph. Его опубликовали 19 ноября лишь частично, так как оно содержало несколько очень грубых выражений и необоснованных обвинений, которые британская газета не могла давать без проверки. Но полностью и без всякой проверки его напечатали в эмигрантском антикоммунистическом журнале Народно-трудового союза (НТС) «Посев» (Франкфурт-на-Майне) с припиской: «Передано по телефону корреспонденту “Дейли Телеграф” 18 ноября 1973 года». Этим корреспондентом «по делам коммунистических стран» был Дэвид Флойд (David Floyd). Я обратил внимание на Флойда еще 9 августа, так как именно в его сообщении о лишении меня гражданства была якобы сказанная мной по телефону лично ему фраза: «Лучше жить в Британии, чем в советской тюрьме», которой я не произносил. У меня вообще не было 7 и 8 августа никаких телефонных интервью. Флойд, как я тогда выяснил, передал в The Daily Telegraph сообщение о лишении меня гражданства уже 7 августа вскоре после того, как я покинул советское консульство. Не исключено, что консульские работники сообщили об этом сначала Флойду и лишь затем в отдел ТАСС при МИД СССР. Поэтому, публикуя эту новость, газеты разных стран в одних случаях ссылались на «Сообщение ТАСС» из Москвы, в других – на The Daily Telegraph, сообщившей эту новость утром 8 августа, на день раньше, чем другие западные и центральные советские газеты. 9 августа Флойд опубликовал вторую, более подробную статью, в которой содержались некоторые детали моего разговора с работниками консульства, узнать которые он мог только от моих консульских собеседников. Но он представил их в виде интервью, причем «эксклюзивного», взятого у меня якобы по телефону. Никакого интервью, разумеется, не было.
Максимов позвонил именно Флойду не случайно. Как корреспондент консервативной The Daily Telegraph, свободно владеющий русским, Флойд пользовался полным доверием у московских правозащитников. В Лондоне к нему относились с меньшим доверием. В недавнем прошлом Флойд работал в советском отделе британского министерства иностранных дел, откуда был уволен после женитьбы на чешке. Работникам этого министерства не разрешалось вступать в брак с женщинами из определенных стран. Нарушив это правило, Флойд лишился допуска к секретным материалам по социалистическим странам.
Обращаясь в своем выступлении к братьям Медведевым, Максимов сказал:
