Экономический кризис пришел в Великобританию неожиданно и внезапно. Вся жизнь изменилась в течение двух-трех недель. В 1973 году в стране совершенно не было добычи нефти. Атомная энергетика только начинала развиваться. Гидроэнергетики тоже почти не было. Небольшие гидроэлектростанции существовали лишь в горных районах Шотландии. Почти половина всех тепловых электростанций была уже переведена на импортируемое жидкое топливо, более дешевое и чистое по сравнению с традиционным для Англии углем. Нефть до 1973 года была в мировой торговле столь дешевой (два доллара за баррель), что миллионы домов в небольших городах и деревнях имели отопительную систему на дизельном топливе, а иногда и на сырой нефти. Аналогичные способы отопления широко использовались в Германии и во Франции. Альтернатив жидкому топливу для транспорта не существовало нигде. Личный автомобиль давно перестал быть предметом роскоши, он превратился в предмет первой необходимости и изменил весь стиль жизни как в городах, так и в сельской местности. Природный газ со дна Северного моря тогда еще не добывали. Газоснабжение городов, в том числе и Лондона, обеспечивалось газом, производимым из угля на газогенераторных заводах.
Связанные с экономическим кризисом изменения в повседневной жизни рядовых британцев напоминали, наверное, те, что были во время блокады в 1939 году. Консервативное правительство Хита (Ed. Heath) ввело в стране чрезвычайное положение и трехдневную рабочую неделю. Экономия энергии стала приоритетом. Для научных институтов это означало почти полную остановку работы и бессрочный отпуск сотрудников. Живущим за городом, а таких было большинство, так как дома в окрестных городках были намного дешевле, не разрешалось теперь приезжать в институт без пассажиров. Шеф нашего отдела генетики Робин Холлидей, живший в двадцати милях от Лондона, должен был по дороге сажать в автомобиль трех-четырех сотрудников института и развозить их по домам после окончания рабочего дня. Полицейские на дорогах следили за заполненностью автомобилей пассажирами. Круто вверх пошла безработица, счет шел уже на миллионы. Но самым заметным явлением для всех стала давно забытая инфляция. К концу года она достигла 10 %, а в 1974-м перевалила за 25 % и продолжала расти. Банк Британии включил печатные станки – другого выхода для поддержания товарооборота пока не смогли найти. Инфляция дополнялась девальвацией фунта стерлингов. Правительство консерваторов, неспособное справиться с кризисом, причины которого лежали за пределами страны, объявило в начале 1974 года досрочные выборы в парламент. С небольшим большинством победили лейбористы. Премьер-министром с 4 марта стал социалист Гарольд Вильсон (Harold Wilson). Он быстро отменил чрезвычайное положение и восстановил пятидневную рабочую неделю. Приоритетом для Вильсона и его правительства, в котором министром промышленности и энергетики стал близкий Вильсону левый лейборист, историк, философ и экономист Тони Бенн, стало улучшение отношений с СССР. Советский Союз был главным источником сырья для Европы и важным рынком сбыта. Сходные изменения в политике происходили в ФРГ и Франции. Нефтепроводы и газопроводы из Сибири в европейские страны уже начали закладывать вопреки возражениям администрации США, запретившей поставку в Европу мощных трубоукладчиков, на производство которых у американских корпораций была в то время монополия. Трубы большого диаметра шли в Советский Союз из ФРГ. Их поставляли в кредит, с оплатой будущим экспортом нефти. В советский бюджет вскоре потекли обильные потоки нефте– и газодолларов. Значительно расширялся импорт в СССР потребительских товаров.
Среди диссидентов следующие несколько лет получили определение «период застоя». Но это был застой не в экономике, а в политической жизни. Прозападничество среди диссидентов пошло на убыль. Но резко усилился религиозный русский национализм. Его представители предлагали использовать экспортные прибыли не на рост потребительства, а на возрождение чисто русских православных традиций. Солженицын предложил свой рецепт решения всех проблем в знаменитом «Письме вождям Советского Союза». Оно было написано еще до кризиса. Сначала оно прошло незамеченным, идеи автора были слишком антизападными и казались анахронизмом. Однако с развитием тяжелейшего кризиса в капиталистических странах и в начинавшийся в СССР период брежневского застоя, означавшего длительную стабильность власти, идеи, предложенные Солженицыным не для всего мира, а отдельно для русского народа, стали активно обсуждаться и подвергаться критике среди диссидентов в СССР и в западной прессе.
