Очевидно, мне пора было наниматься в полицию и снабжать ее портретами. Я стала набрасывать лицо, что показалось мне таким страшным. Оно было удлиненное, а если не пытаться изобразить щетину и догадаться, какова линия щек и лба, скрываемая космами, – то, пожалуй, и правильное. Вот только оскал, которому недоставало лишь клыков, чтобы лицо превратилось в настоящую морду упыря…
– Вот это он и есть, – сказала я Свечкину.
– Ишь ты… – произнес он. В голосе было нечто вроде уважения. Очевидно, бедный конокрад впервые столкнулся с воспитанницей Екатерининского института, умеющей и рисовать, и красиво танцевать, и играть на клавикордах с арфой.
– Это ищут убийцу наездника-итальянца, а может статься, и не только его. Ведь наш сомнительный попрошайка появился у цирка незадолго до убийства, – продолжала я. – Любопытно знать, что же на самом деле произошло той ночью в цирке. Дай Бог здоровья Алексею Дмитриевичу, спас меня от хорошего человека. А что, коли он там и убийцу повстречал?
В том, что и повстречал, и стукнул по плечу тяжелой тростью, я не сомневалась. Свечкин, раз уж он тайно выслеживал липпицианов и конюхов, мог что-то знать об этом человеке, который ночью преспокойно ходит по цирку, вооруженный ножом. И я надеялась, что он продолтается.
Но тщетно я нахваливала гречневую кашу, тщетно пыталась навести конокрада на рассуждения о породистых лошадях. Он не поддавался. Более того – он делал вид, будто лошади ему не интересны. Такого притворщика еще поискать!
Оставалось лишь дождаться Алексея Дмитриевича. (Выходить на улицу я боялась – мало ли где бродит мнимый нищий.)
Я листала английскую книжку и думала, что неплохо бы совершить налет на сарай, в которого мои ангелочки прятали увечного незнакомца. Коли этот человек из цирка – то он многое мог бы рассказать. Странно, конечно, что он попросил помощи у двух мальчиков, старшему из которых почти двенадцать, а младшему – девять с половиной. Но когда попадешь в беду – как утопающий из поговорки, хватаешься за соломинку. Я же нашла спасение в жилище конокрадов!
Есть вещи необъяснимые. Как раз такая вещь случилась со мной.
Зловредный Яшка надоумил меня ухаживать за незнакомкой. Я не сомневаюсь, что сам он при нужде проделал бы все это настолько блестяще, насколько это возможно при его звании и религиозных убеждениях. Для него не составило бы труда взять незнакомку за руку. Насколько я знаю Яшку, он у себя дома может ухватить молодую девку, горничную жены или помощницу кухарки не только за руку.
Но я-то давным-давно забыл эту науку! В моем мире не было женщин – разве что недотепа-сестрица со своими приятельницами, такими же бестолковыми и нелепыми. Я превосходно обходился без них!
Но когда я взял эту особу за руку…
Я не обольщался – передо мной сидела авантюристка. Правда, авантюристка, получившая хорошее воспитание, которого никакими похождениями не вытравить: она держалась прямо, словно аршин проглотила. Как иначе назвать женщину, которая увязалась за бродячими балаганщиками, бросив дом, близких, возможно, даже мужа и детей?
Видел я также, что передо мной – опытная соблазнительница, речистая и неугомонная. Позволив взять себя за руку, она непременно позволила бы и другие вольности. Очевидно, она, потеряв любовника своего и оставшись, как рак на мели, решила тут же пристроиться к другому кавалеру. Все это было мне ясно.
Я лег спать рядом с верным моим Свечкиным, но сон, невзирая на усталость мою, никак не шел. Я барахтался и вертелся, я читал молитвы, считал баранов и опять читал молитвы – все было бесполезно!
Разбуженный Тимофей пробурчал то, что я слышал от него не первый год:
– Жениться вам, барин, надо…
В кои-то веки я был с ним согласен.
Наутро спозаранку явился Гаврюша, и мы отправились на поиски артели латышских плотников.
Перечислять все наши неудачи – скучное занятие, мы странствовали от недостроенного сарая к недостроенной бане и всюду обнаруживали людей, не имевших к цирку никакого отношения. Наконец мы напали на плотника, который советовал нам выехать за пределы Риги, в сторону Берга. Раз уж в тех краях, пользуясь летним временем и хорошей погодой, промышленники возводят мануфактуры, то туда и подались наши любители Шиллера. Это и от рижской полиции далеко, и платят там неплохо. То есть, нужно просто ехать и ехать, а увидев телегу, груженую досками, тут же спрашивать, куда эти доски везут. Разумному совету и последовать приятно – потащились мы на извозчике в направлении норд-оста.
Пересекши Ревельскую улицу и проехав с полверсты, оказались мы в совершенно сельской местности. Мое внимание привлекли девушки-латышки в венках и с охапками какой-то зелени, нарядно одетые и куда-то поспешающие под песенку.
– Что, у них сегодня праздник? – спросил я Гаврюшу.
