Рыжий картинно поклонился, и аудитория разразился громкими аплодисментами. Студенты всегда были на стороне бунтарей, которые способны дать отпор преподавательскому консерватизму.
Из коридора донесся пронзительный звонок. Лекция была завершена.
***
На этаже было шумно, студенты хаотично передвигались между аудиториями, сбиваясь в небольшие группы, о чем-то болтали, но чаще безвольно стояли в кружке, уткнувшись в экраны мобильных телефонов.
«Прямо как сардины, глупые промысловые рыбешки», – подумал про себя профессор, протискиваясь между небольшими компаниями надушенных девиц. Аромат был такой сильный, что Леванцов достал платок и приложил его к носу. Девицы бросили в его сторону недовольные взгляды, а профессор мысленно отпустил в их адрес пару скабрезных выражений, сравнив их с девицами легкого поведения.
Спустившись ниже на этаж, Леванцов остановился возле окна, извлек из потрепанного портфеля мятую бумажку и сверился с полученным на кафедре расписанием: следующей числилась аудитория под номером 4021. В этот самый момент его и нагнал рыжий наглец.
– Профессор, подождите! – запыхавшись, крикнул юноша. – Пожалуйста, остановитесь!
– Что вам угодно? – недовольно покосился на конопатого парнишку Леванцов.
– Я хотел бы у вас кое-что уточнить.
– Вот как, – удивился профессор. – А я считал, что ваших знаний вполне хватает, чтобы попытаться сдать мне курс на твердую пятерку, – в словах преподавателя проскользнула явная обида.
– Пожалуйста, не обижайтесь, – по-отечески ответил студент и, положив руку на плечо профессора, добродушно добавил: – Я всего лишь высказал свою точку зрения. Разве это возбраняется в нашем ВУЗе?
– Конечно же нет, но вы… – растерянно промямлил профессор. Но юноша не дал ему договорить, продолжив умасливать.
– Весь наш поток уважает вас как преподавателя и с удовольствием посещает ваши лекции. А если вас задело мое выступление, то прошу меня простить за эту дерзость.
Леванцов кивнул, окончательно перестав что-либо понимать. Сначала эти нигилистские суждения насчет тьмы, затем открытая лесть, теперь и вовсе извинения. А он полагал, что юный наглец продолжит с ним спорить, пытаясь побольнее уязвить. Что-то здесь не так! Слишком уж картинно выступил рыжий хитрец. Но зачем? А главное для кого? Они здесь вдвоем – остальные студенты проходят мимо, никого замечая. Или все-таки уловка? И конопатый записывает их разговор на какое-то современное устройство типа телефона или мини-камеры?
Однако ничего подозрительного при внимательном осмотре профессор не обнаружил. Одет студент был вполне обыденно: рубашка и джинсы, никаких дополнительных пуговиц, глазков камер или беспроводных наушников. И все равно Леванцов не поверил в искренность молодого повесы. Не способна нынешняя молодежь быть серьезной, у них сейчас на уме лишь ночные вечеринки, попойки и хаотичные соития.
Осторожно осмотревшись, Леванцов пришел к выводу, что рыжий не так прост и какой-то подвох тут все-таки существует. Поэтому он немного выпрямился, поправил съехавшие на нос очки и, приняв официальный вид, спросил:
– Напомните, как ваше имя?
– Вторак Кривцов, – представился юноша.
– Вторак?
– Ну да, я родился вторым в семье, так и назвали.
– Удивительное имя, – сказал профессор и, стараясь побыстрее закончить неприятный для него разговор, попросил: – Хорошо, Вторак, задавайте ваш вопрос, а то я спешу.
– Как прошел ваш вчерашний эксперимент? Удалось ли подтвердить теорию иерархии тьмы?
Глаза Леванцова расширились, сделавшись круглыми, словно плошки.
– Эксперимент? Но отку?.. Откуда у вас эта информация? Вы были на кафедре, кто вам сообщил? Где умудрились подслушать?! Отвечайте! Немедленно!
Парень лишь пожал плечами и застыл в ожидании ответа.
Профессор, почувствовав неприятный зуд на щеке, хлопнул ладонью и уставился на кровавый след от комара, который выпил у него кровь. На окне тем временем уже возник целый рой летающих кровососов.
***
Свет от старого лампового телевизора освещал пустую темную комнату. Профессор пришел в себя, потряс головой и огляделся. Голые бетонные стены, на полу потертый паркет, а на потолке одиноко болтается лампочка на длинном шнуре. Леванцов попытался привстать, но помешала цепь, которая ограничила его движение.
Что происходит? Его что, похитили?
В голове профессора что-то щелкнуло и пронзило болью. Такого страха он не испытывал никогда в жизни. Случившееся казалось чем-то невероятным: сейчас же не девяностые, да и он не олигарх, чтобы его насильно удерживать непонятно где.
Тогда зачем он им, похитителям? Да и кто они вообще такие?
Яркий свет от телевизора осветил комнату, и Леванцов заметил в стене металлический квадрат крепления. Никакой батареи, как любили показывать в фильмах. Надежная конструкция. Взгляд профессора коснулся огромного бордового кресла, стоящего в непосредственной близости от телевизора и мешающего увидеть картинку. Послышался резкий хлопок и жадное чавканье, словно кто-то, пожирая попкорн, смотрел нечто интересное, ударяя себя по коленке.
Бред! Картина никак не хотела складываться во что-то более-менее логичное.
