В последний миг мужчина с топором сбавил шаг и остановился. Да и зачем торопиться, если жертва сама стремится к тебе. Огромная рука выхватила парня из желтого травяного потока.
Он, словно медведь, сцапал выпрыгнувшую из воды рыбу. Рука обхватила добычу за шею, и здоровяк поволок мальчугана в чащу.
– Я успею! Должна успеть! – из последних сил твердила себе Огнива. Удивительно, но эта фраза придала ей дополнительные силы.
Она настигла их на берегу небольшого ручейка. Между двух кривых берез стоял огромный чурбак, на который убийца положил голову мальчика и прижал рукой. Жертва не сопротивлялась. Видимо, смирилась с безысходностью.
На ватных ногах Огнива спустилась с возвышенности. Она видела, что убийца ее заметил. Он явно был рад случайному зрителю. Заскрипев кривыми зубами, он плюнул себе на ладонь, зачесал назад редкие волосы на лысине и взялся за топор. Мальчик лежал смирно, безвольно опустив руки вниз, но было видно, как по его щекам текли слезы, а тело сотрясала нервная дрожь.
Огнива остановилась, не зная, что делать.
Убийца показал ей на мальчика, выпятил нижнюю губу и развел руками. Дрожащим голосом Огнива беззвучно прошептала: «Прошу не надо. Не делайте этого».
На лице здоровяка появилось разочарование. Он указал на себя, сердобольно покачал головой и кивнул сначала на мальчика, а потом на девушку, предложив ей занять место жертвы. Опешив, она сделала шаг назад, нервно качнула головой. Убийца еще раз тыкнул в ее сторону пальцем, затем на плаху.
– Не хочешь? – его голос выражал скорее разочарование, чем злость. – Ж-ж-жаль, ты хорож-ж-жо смотрелась бы на его месте.
– Отпустите… Зачем вы так? – голос Огнивы дрогнул.
– А я что же, его держу?!
Убийца приподнял парня и оттолкнул подальше от плахи. Тот обернулся, уставился на мужчину. Секунду смотрел прямо в глаза и, удивительное дело, внезапно кинулся в ноги. Тело его дрожало, а голова стремилась лечь обратно на деревянную поверхность.
– Вот, а ты говоришь… – философски заявил убийца.
Больше всего он напоминал обычного грибника: светлый плащ с капюшоном, под ним вязаный свитер, широкие штаны и резиновые сапоги. Убийца буднично подхватил топор, словно собирался нарубить дров, чтобы протопить баньку. И занес его над головой.
Огнива еще что-то говорила, но ее уже никто не слышал.
Удар вышел мощным, чавкающим, наполненным мерзким хрустом.
Закрыв глаза, девушка упала на колени и заревела. Рядом слышались чьи-то радостные, наполненные злобой и равнодушием голоса. Она словно оказалась на мясном рынке, где власть умещалась на конце плохо точеного топора, где покупатели жадно облизывались при виде грудинки или свиного пятака.
Кошмарный мир, сотканный из боли, слез и мерзких воспоминаний, явно издевался над ней. Открыв глаза, Огнива проводила взглядом убийцу, в руке которого болталась что-то круглое, очень напоминающее… нет, она не хотела даже мысленно произносить очевидный ответ.
***
Имеет ли время форму? Может ли оно сжиматься, растягиваться или умирать, превращая мир в застывшее изваяние? Ответ однозначен: этой причудливой форме бытия подвластно все. Оно, словно ретивый конь, действует по своему усмотрению. А мы, люди, можем лишь молча созерцать за его спешным ходом, не забывая менять батарейки в часах или подводить заводную головку.
Огнива остановилась и затравленно осмотрелась по сторонам. Осень уже примяла пожухлую траву, утопив ее в водяном ковре. Пронизывающий ветер буквально разрывал девушку на части, и она уже не чувствовала ног. Все смешалось в один кошмарный сон. Откуда она пришла? Куда шла? А главное, шла ли вообще. Или давно пришла, но просто этого не помнила. Жестокий мир иллюзий обрушился на нее волной новой боли. Дрожа от холода, она попыталась вспомнить, как долго шла после того, как убийца покинул место казни. Двигалась ли она прямо или сворачивала куда-нибудь? И не смогла дать себе внятного ответа. Сколько прошло времени, десять минут или целый день? На земле она никогда не задавалась таким простым вопросом, а здесь, в Крайнем мире, для нее это был единственный источник измерения.
Впереди показалась одноэтажная постройка заброшенного коровника, из-под белесых стен выглядывал красный кирпич, узкие окошки были крест на крест закрыты металлическими прутами. Двинувшись вдоль постройки, Огнива дошла до обрушенной стены и осторожно заглянула внутрь.
Среди травы и каменных остовов стоял широкий стол, за которым сидело трое: женщина средних лет, у которой было вытянутое, отталкивающее лицо, крючковатый нос и мелкие глазки. На плечах ее небрежно была накинута шаль темно-серого цвета. По правую руку от нее, ссутулившись, развалился в кресле-качалке щуплый мужичок в белой майке – тело его покрывали неумелые татуировки. А слева возвышался колоритный персонаж. Большой, словно медведь, мужчина с огромной до пупка бородой и непослушными кудрявыми волосами. Одет он был в клетчатую рубаху и широкие пижамные штаны. Развернув старую газету с броским названием «Кривда», он, морщась, хотя и был в очках, быстро пролистывал статьи и, тяжело вздыхая, медленно покачивал огромной головой.
