Огнива снова перевела взгляд на хозяйку этого странного жилища. Та поправила шаль и тихо произнесла:
– Моренго.
– Простите? – не поняла девушка.
– Цвет моего облачения – моренго. Будь добра, не забывай этого.
– Хорошо, – спокойно согласилась Огнива.
– Проходи, присаживайся.
Девушка немного потопталась на месте, руки так закоченели, что она не чувствовала кончиков пальцев, и ей очень хотелось согреться, а не рассиживаться за пустым столом. Впрочем, на столе посредине стоял самовар, и, даже если ее не напоят чаем, она сможет приложить к нему руки и получить немного тепла. История повторялась: в день своего спасения, когда Велес приютил ее в своем лесном убежище, старик сидел под засохшей яблоней за точно таким же широким столом.
Переступив порог, Огнива почувствовала, как тело обдало ледяным холодом, а потом на нее навалилась настоящая жара, словно солнце вспомнило о своих прямых обязанностях, и какое-то странное умиротворение – она нашла укрытие, в котором было уютно и безопасно.
Присев за стол, она взяла блюдце с чашкой. Отвар оказался душистым, один в один как любил заваривать ее дед. Вкус тоже был схож с чаем из реальности.
– Тебе хорошо? – уточнил женщина с крючковатым носом.
– Да, алконоста, спасибо.
Женщина повела бровью и покосилась на старика в майке.
– Признала меня?
– Как не признать, дед часто о тебе рассказывал.
– Велес чтит прошлое. Это хорошо.
Девушка сделала глоток, по телу разлилась приятная теплота.
– О деле пора говорить, – внезапно выдал старик в татуировках.
Бородач лизнул палец, перевернул страницу и, тряхнув, расправил газету, будто разговор ему был абсолютно неинтересен. Но Огнива знала, что древний все слышал.
Поправив шаль, алконоста покинула свое место, подошла к остову стены и подкинула в костер несколько ровных досок, что торчали из разбитого ящика. Тлевшие угольки вспыхнули синим пламенем. После этого ритуала она тихо произнесла:
– Пора.
Потом хозяйка вернулась к столу, села на место и внимательно посмотрел на Огниву.
– Видела хозяина местного?
– Кого? – не сразу поняла девушка. И, словно что-то почувствовав, резко обернулась. По спине пробежал мороз. На холме, среди пожухлой травы, возвышались широкие кресты, на которых болтались мумифицированные тела висельников. На лице Огнивы отразился страх: – Кто он такой?
– Чужак с запретных земель. Иноверец.
– Молох, мать его за ногу, – откликнулся бородатый и, поплевав на палец, перелистнул газетную страницу.
– Злой бог?
– Он самый, – кивнула женщина-птица. – Чувствует, что время его пришло, вот и беснуется. Старые души терзает, оставшимися силами дыры в себе латает.
Женщина подняла голову и уставилась на первые звезды, что осторожно выглядывали из-за тощих облаков. А еще у горизонта нависала над землей огромная планета с поясом из астероидов. И два спутника рядом.
Но когда они появились? И почему Огнива не видела их раньше?
– Это Сатурн? – поинтересовалась девушка.
Алконоста покачала головой.
– Нет, и не было здесь его никогда, – уклончиво ответила она.
Кивнув, Огнива вернулась к ужасному убийце:
– Время бед грядет, верно?
– Не бед, а перемен, – поправила ее хозяйка. – Уж какие они будут, хорошие или плохие, не мне решать. И не тебе.
– А кому? – хихикнув, встрял в разговор тощий мужчина в наколках.
– Струне! Гусли сыграют так, как предначертано, – тяжело вздохнула алконоста. – Только вот играть на них дед твой собрался. А это, знаешь ли, дурная затея.
– Зачем ему это нужно? – тихо спросила Огнива.
– Знамо зачем – схорониться решил! – сверкнул гнилыми зубами тощий.
Алконоста кивнула:
– Верно говоришь, Сварожич. Век его подходит. Вот и задумал Велес в прятки с правилом сыграть, чтобы на земле остаться. Не охота ему меняться.
– Что значит меняться? – не поняла Огнива.
Хозяйка нахмурилась, сильнее укутавшись в шаль.
– Раньше нам всем места на земле хватало, а теперь тесно, как в погребе. Так и ютимся. Часть здесь, часть там. Только те, кто в телесный мир угодил, возвращаться не очень-то желают. Хорошо им там.
– Засиделся твой старикан на пеньке, пора и честь знать, – произнес бородач с газетой. – Пушай убирается и приятеля своего чернявого заберет.
– Верно, надо бы освободить место! Мы, между прочим, тоже желаем на солнышке погреться, – поддержал его тощий.
Громкий хлопок ладони по столу заставил говоривших замолчать. Оба собеседника виновато покосились на хозяйку.
– Замолчите! Кудахчите, будто куры, а все не о том, – грозно заметила алконоста. Слегка изогнув шею, ну прямо как птица, хозяйка внимательно посмотрела на Огниву: – Дурак твой дед, да что с древнего возьмешь. Коль задумал что, не свернешь. Решил он границы между мирами стереть, чтобы не было больше очередности. Мир телесный с бестелесным смешать. Новый хаос родить. Не иначе Молох его с пути прямого сдвинул!
Девушка хотела спросить: по силам ли ему? Но не стала. Знала, что по силам. Дед ее всегда на голову выше остальных древних был. К нему даже Чернобог с поклоном в дом входил.
– Может, все же стоит поговорить? Я смогу! Мне бы только воротиться… обратно на землю, – миролюбиво предложила Огнива.
Алконоста нахмурилась:
