Ужас, сковавший меня, вынудил уцепиться за странный вопрос. И я готов был говорить о чем угодно, лишь бы потянуть время.
– Например, Пустота, – ответил бес. – Ты знаешь, что такое Пустота?
Я задумался – вопрос явно был с подвохом. Пустота! Странное, лишенное эмоций слово. Впрочем, почему лишенное. Пустота. Пус-то-та… Я мысленно повторил его несколько раз и понял, что внутри возникло разочарование. Я произнес слово по слогам и ощутил обреченность.
На лице беса отразилась мимолетная улыбка. По всей видимости, он с легкостью прочитал мои мысли.
– Правильно, – похвалил он меня и тихо добавил: – А есть Тьма.
– Разве вы боитесь тьмы? – удивился я.
– Опасаюсь, – уклончиво ответил бес. – Тем более когда она живая.
– А разве такое бывает?
– Бывает и не такое. Достаточно прислушаться к голосу мрака, и тогда ты поймешь, что скрывает Тьма.
Я кивнул, даже не пытаясь уловить смысл в словах чужака. Страх немного отступил, и можно было задать главный вопрос.
– Я для вас тоже батарейка?
– Ты для меня билет в один конец.
– Какой еще билет?
– Выигрышный.
– И что я должен делать? – липкий страх вернулся и вынудил мой голос дрогнуть.
– Как ты относишься к убийству?
Внутри все похолодело. Я нервно дрогнул, пытаясь унять накатившую дрожь, и растерянно пожал плечами:
– Я никогда не думал об этом.
– Тогда самое время начинать, – сказал бес. – Другого выхода у тебя просто нет.
– Но я всего лишь подросток.
Чужак изобразил удивление:
– И что с того? В первую очередь ты тленный, а значит, можешь действовать, поступать, как волен, пока смерть не вышибет из тебя дух.
– Но что я могу?
– Можешь да все, что захочешь, – кивнул бес. – Иначе я выбрал бы другого тленного.
– И, чтобы все остановить и жить как прежде, я должен убить? – уточнил я.
– Так и есть.
– И все?
– Да.
– И вы обещаете, что все будет как прежде?
Бес прищурился, словно подбирал слова. Потом улыбнулся и покачал головой:
– Законы не сдвинешь! День за днем, рассвет вслед за закатом.
Удивительное дело, но в его словах я не услышал фальши. Неужели злой дух, который по определению не может быть честным, не врал мне?
– Объясните, – осторожно попросил я.
Бес переместился на диван, повернул голову – татуировки на его шеи причудливо сжались, создав иллюзию того, что все глаза одновременно моргнули, уставившись на меня.
– Твой род людов наломал немало дров. Призвал тех, кому не место среди тленных. Но это лишь начало. И, если не положить конец вторжению, последствия будут куда печальнее. Не только для вас, но и для тех, кто существует по ту строну кромки.
– И кого я должен убить? – почти беззвучно спросил я.
– О нет, ты неправильно меня понял, – покачал головой Курент. – Тебе никого убивать не придется. У тебя иная задача. Ты станешь моими глазами в этом мире.
– Как это?
– Один из древних, тех, кого твои предки почитали как бога, решил перевернуть этот гребаный мир вверх тормашками. Я очень хотел бы помешать ему, но, к сожалению, он не виден моему взору. Даже если пройдет в шаге. Я знаю, что он желает избавиться от меня. Именно он открыл охоту и не остановится, пока не отправит меня в Пустоту на окраину космоса. Поэтому мы должны опередить его. Иначе…
– Мы? – пораженно повторил я.
– Абсолютно верно, – подтвердил чужак. – Одному мне не справиться. А связи с другими бренными у меня нет. Так что надежда только на тебя.
– Вы не шутите?
– А разве я похож на шута? – нахмурился бес.
– Простите.
– Ничего страшного.
Бес встал и медленно прошелся по комнате, бросив быстрый взгляд на кухню. Медиум сидел на своем месте, все в той же позе, что и десять минут назад, и смотрел на изогнутый белый кран.
Обернувшись, чужак требовательно уставился на меня. Он ждал ответа, а я, сам не знаю почему, вспомнил слова Янки. «Возможно, он друг. Возможно те, кто вокруг нас, лишь изображают друзей».
Интересно, как она теперь? Так и живет в интернате, или ее уже перевели на другой уровень, откуда никто не возвращался?
– Мы не на войне, – тихо прошептал я.
– Что? – не понял бес.
– А если на войне, то почему бы не заключить договор с противником, – повторил я слова своей подруги. Хотя, скорее всего, просто подумал, потому что собеседник вместо ответа протянул мне два камня: один со знаком – перевернутая буква «А», а второй с рисунком, напоминающим паука с вывернутыми лапами.
– Запоминай, – приказал бес. – Первым ты отыщешь старика: крупного, с большой бородой и в белотканной рубахе, – он вручил мне первый камень. – Как увидишь, приложи к нему камень, как печать, и метка перейдет на древнего.
– А второй? – спросил я, приняв дар из рук чужака.
– А второй для его прихвостня. Он музыкант. Его тебе будет узнать еще легче, он вечно таскается с каким-нибудь музыкальным инструментом. Паук-камень для него. Уразумел?
– А что будет потом? – спросил я, убрав «печати» в карман.
– Потом я их отправлю обратно, и больше бренным ничего угрожать не будет. Понял?
Я кивнул. Но все-таки уточнил:
– Значит, вы их не убьете?
– Нет, – ответил бес. – Я лишь уничтожу их сущность в этой плоскости струны. Ну что, по рукам? – он протянул мне тонкую руку в обрезанной перчатке.
