И вновь у меня возникло в голове предупреждение Янки: «Тех, кого коснулся чужак, перевели в корпус, откуда не возвращаются».
Бес не стал ждать, а осторожно прикоснулся указательным пальцем к моим губам:
– А это на тот случай, если ты решишь рассказать о нашей маленькой тайне своим друзьям.
Не знаю, как долго я просидел в полной тишине. Время превратилось в патоку, позволив мне погрузиться в собственные мысли.
Враг может стать союзником.
Он сможет избавить меня от проклятия, которое наслала на меня старуха, продающая семечки. И все станет по-прежнему! И я вернусь к своей семье. Вернусь!
В словах чужака не было… то есть, нет фальши. Он говорит правду!
Резко хлопнула входная дверь. Артур оказался рядом, обхватил руками мою голову и внимательно посмотрел в глаза.
– Ты в порядке?
– Да, все хорошо.
– Здесь кто-нибудь был, ответь, кто-нибудь приходил сюда?!
Вместо ответа я просто покачал головой. Оказывается, врать не так уж и сложно. Главное, убедить самого себя, что ложь во благо.
Вика завела в комнату Карла. Медиум выглядел все так же отрешенно, словно в прострации.
– Кажется, его накрыло, – сообщила она.
– Ничего, отойдет, – отмахнулся шеф.
Я взглянул на Карла, и меня поразил один незаметный для всех факт: в руках долговязого виднелась небольшая ржавая подкова, которую он крепко сжимал в руках.
– Едем в управление, – произнес Артур. – Надо собраться с мыслями и все обсудить с руководством.
Глава 11. Атам
Огнива шла за проводником, постоянно оглядываясь. Ей казалось, что убийца в плаще преследовал их по пятам. Но извилистая тропинка за спиной, утопая в густой зелени, была пуста. Никаких посторонних звуков или случайного движения тоже не наблюдалось.
Старик шел медленно, часто останавливался и сплевывал себе под ноги, смешно шевеля бородой. При каждом шаге он подволакивал правую ногу. Огниве казалось, что еще чуть-чуть и ее проводник остановится и объявит привал. Но бородатый оказался выносливым. Не мешали ему ни лишний вес, ни возраст.
Когда солнце стало клониться к закату, они вышли на каменистую местность – низкорослые деревья и кусты остались за спиной, а впереди замаячило бескрайнее каменное плато.
«Лысая гора», – подумала про себя Огнива. Дед часто рассказывал про нее в ночных сказках. Конечно, она могла ошибаться, но в любом случае здешние места были пропитаны злом, как и сказки Велеса.
– Почти добрались, – пробурчал бородатый.
– И куда мы идем?
– Сама увидишь. Главное – поторапливаться.
– Нас там кто-то ждет?
– Хех, можно и так сказать, – хитро прищурился Прове. – Ты только, детонька, косовище не потеряй. Без него проку никакого не будет!
– Хорошо, – Огнива прижала к себе замотанный в старую простыню серп.
– Сейчас по-быстрому обернемся, и можно будет хряпнуть маленько, а можа и не маленько, – продолжал философствовать проводник: – Ты, девонька, как к топчун-воде относишься? Поди и не пробовала никогда? – обернувшись, Прове плотоядно посмотрел на Огниву, и девушке стало не по себе. – Люблю я с молодухами горькую потреблять.
– Я, наверное, воздержусь, – робко ответила она.
– Зря, – облизнув губы, тяжело вздохнул бородатый.
Голая земля скалилась кривыми камнями. Серость под ногами, серость на небе – все сливалось в одну непроглядную хмарь. Огнива осторожно вдыхала холодный воздух, ощущая острую боль в горле. Мелкая крошка, проникая внутрь, царапала легкие, заставляя постоянно кашлять. Но самым ужасным была тяжесть, которую Огнива чувствовала, словно неприятный запах нечистот. Будто кто-то, хватая ее за ноги, пытался удержать, остановить от необдуманного поступка. А она продолжала упрямо стремиться к собственной погибели.
Тяжелая земля вздыхала, пытаясь передать ей свои чувства: одиночество, боль, отчаянье и, конечно же, усталость от неупокоенных душ, что кружили где-то рядом, не в силах покинуть очерченных границ.
– Здесь была битва? – внезапно поинтересовалась Огнива.
– Ась? – проводник остановился перевести дыхание. Оперся на палку и подслеповато оглядел пустые просторы. – А чего тут тока не было. И смертяга тоже водилась. Вон, глянь, сколько тут пакости всякой.
Огнива посмотрела в сторону, куда указывал Прове, и испуганно отпрянула: на возвышенности из-за острых граней показались женщины в длинных балахонах. Держа перед собой свечи, они двигались цепочкой вдоль горизонта.
– Плакальщицы? – уточнила Огнива.
– Ага, падальщицы, – не расслышав, согласился проводник.
Девушка не стала переспрашивать и вскоре поняла, насколько ошибалась. Цепочка остановилась возле груды тел. Были видны стрелы, копья и мечи, торчащие из спин умерших. Женщины склонились над погибшими. И начался пир!
Огнива отвернулась. Вытянутое и оплывшее, слово свечка, лицо плакальщицы было измазано кровью, а пустые глазницы пристально следили за повстречавшимися им на пути наблюдателями. Здесь не любили посторонних! Падальщица жадно облизнулась и продемонстрировала длинные зубы, словно дикий зверь.
– Не смотри им в глаза, иначе учуют, – предупредил бородатый. А затем громко рассмеялся.
