Были ли это шутка или его болезненная реакция на происходящее, Огнива не знала. Но на всякий случай потупила взор, уткнувшись в спину проводника.
– Зачем они здесь? – чуть позже спросила девушка.
Прове обернулся и посмотрел на нее через плечо:
– Хотят насытиться, а не получается.
– Так же, как Молох?
– Ты, девка, мух с комарами не путай! – пробурчал бородатый. – У Молоха цель, а эти так, гадкое приложение к Унынию.
– К какому унынию? – не поняла Огнива.
– Грех такой есть, пакостный, как болячка. А падальщицы эти – последствия греха. Ты, к примеру, камень кинула, а по воде круги пошли. Вот и здесь нечто похожее. Один неудачник затеял свару, ослепил его гнева, значится. Встал он на струну и попер, как баран. Струна звучит, а он прет! Да так прет, что ничего вокруг не замечает. А уж как на краю оказался – куды деваться? Только со струны не спрыгнешь. Звучит она громко, родимая, и тварей подобных этим призывает. Звук у нее на этот случай особо жалостливый, знает, зараза, что пир душ скоро наступит. И наступает. А земле-матушке все это вынашивай, держи на своих плечах…
– А дед мой тоже на плохую струну встал? – уточнила Огнива.
Услышав ее вопрос, бородатый недовольно фыркнул, но на этот раз не обернулся.
– Дед твой – знатный гусляр. Для него струны – игра. Это вы, люди, по незнанию грешите, гордыню подцепили, а дальше уже как слепые, прете, куды не следует. А у древних все иначе. Они осознанно свой путь выбирают.
– Как это?
– А так, человек лишь предполагает, а древний ведает. Открыто ему, что и как будет после того, как он действо какое творить начнет.
Дерево они увидели издалека. Огромное, размашистое, любой дуб таким ветвям позавидовал бы. А во всем остальном видно, что мертвое – сухое, ни одного листика и трещина пустая сбоку, в которой втроем укрыться можно.
– Гнилуха ты наша, – произнес проводник и устало присел на огромный валун.
Огнива положила рядом в траву поклажу, осторожно обошла гиганта и ахнула. Через нижнюю ветку была перекинута старая ржавая цепь в кулак шириной, которая держала огромную прямоугольную клетку. Внутри, вцепившись в прутья, сидел скелет. Огромный череп, истлевшая одежда и тощее, мумифицированное тело.
Прове заметил ошарашенный взгляд девушки и довольно хихикнул:
– Что, девонька, в твоем мирке таких чудес, поди, и не сыщешь?
Ничего не ответив, Огнива просто кивнула. Приблизившись к клетке, она уставилась на длинные, торчащие ноги.
– Кто это?
– Гость, – ответил бородатый.
Девушка вопросительно уставилась на бородатого. Тот все понял без слов и, покряхтев, принялся объяснять.
– Знаешь, что такое Вселенная? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Вселенная – это сыр. Изъеденное дырами, туннелями и прочими каналами пространство. Но это лишь видимая часть айсберга. А есть и другая, в разы больше, – остановившись, он откашлялся в кулак. – Оттудова эти самые гости и повылазили, как тараканы. Ты думаешь, почему перестали верить в старых богов? Возникли новые кумиры, почитания, храмы. А все благодаря им, пришлым кочевникам!
Огнива кивнула, осознавая, что рассказ проводника рождает в ней лишь новые вопросы.
– Получается, они пришли к нам с других звезд? – уточнила она.
– Пространств.
– Что значит пространств?
– Ну мы, как тебе объяснить, дурехе… Представь, мы с тобой на одной поляне, а они на другой, – сказал Прове и принялся выводить веткой на земле какие-то линии. Сначала один круг, затем другой, а потом внезапно перечеркнул их прямой линией. – Вот по этой тропке они к нам и пришли. И ладно бы с добром, а то ведь решили, ироды, свои порядки у нас завести. А мы взяли и не дали!
– Вы – это древние? – уточнила Огнива.
– Называй, как знаешь, – отмахнулся Прове. – По мне, хоть чертом кличь, ничего не изменится. Любят люди из простого сложное лепить. Да и потом это, когда нас почитали, у нас имена были, а как позабыли, так и дворнягой окрести – не обижусь.
Бородатый подошел к гиганту и веткой толкнул клетку. Та медленно стала покачиваться, издавая протяжный, режущий слух скрип.
– Эх, поделились бы знаниями, так нет. Только и могли, что права качать, – нахмурился проводник.
– Зачем мы здесь? – наконец поинтересовалась Огнива.
– Атам изготовить, без него твоего деда из плотского мира не выкинуть.
– Кинжал?
– Ну насчет кинжала не уверен, – Прове взглядом оценил ногу скелета и продолжил: – А небольшую заточку вполне можно. Давай-ка, девонька, принимайся за работу. Бери косище и режь!
Огнива уставилась на большой палец гиганта.
– Его? Вы серьезно?!
– Левую только не тронь. Не подойдет, – кивнул Прове. – Она для других целей предназначена.
– Может вы сами… сделаете? Я даже не знаю, с чего начать.
– Раз тебе пировать, то и от готовки не отнекивайся, – произнес бородатый.
Немного помедлив, девушка все-таки подчинилась. Ржавое лезвие с легкостью лишило гиганта части конечности. Палец был большой, в ладонь длиной. Но самое удивительное, что кость источала приятное тепло, словно нагрелась на солнышке.
– И что дальше? – с некой брезгливостью поинтересовалась Огнива.
– Присаживайся и точи, – указал на плоский валун проводник.
