Белизна больно колола глаза. Леванцов потянулся за очками, что всегда носил во внутреннем кармане пиджака, и только сейчас вспомнил, что их там не было. Да и зачем они ему здесь, в месте, где он видел не глазами, а картинки транслировались сразу в сознание.
– Приятно пользоваться всеми чувствами максимально? – поинтересовался студент. – Присаживайтесь.
Белые стены, пол, потолок, даже стол и стулья источали безупречный цвет пустоты. Парень сцепил руки в замок и, кивнув, указал Леванцову на место напротив.
– Что вам от меня надо? – спросил лектор.
От недавнего безумия не осталось и следа. Здесь они были на равных. Учитель и ученик. Человек, обладающий знаниями, и тот, кто эти знания желает получить.
– Это будет самый важный экзамен в вашей жизни, – предупредил парень, когда Леванцов сел за стол.
– Экзамен?
– Именно.
– Что за экзамен?
– Экзамен, который подарит вам абсолютное знание.
– А что я должен отдать взамен?
Парень немного подумал, покачал головой:
– Вы достаточно умны для бренного. Цена не столь высока, как может показаться. Твой секрет против моего.
– Что за сек-к-крет? – голос лектора дрогнул.
Юноша замер. Его глаза широко раскрылись, уставившись на Леванцова – не моргая, словно робот, которому забыли задать алгоритм действий.
– Меня интересует ваша последняя работа, профессор, – внезапно произнес парень. – «Девять ступеней божественного бытия».
Вздрогнув, Леванцов попытался привстать, но не смог пошевелить даже рукой.
– Но это просто миф, собирательный образ. Догадки и предположения. Я заимствовал его из баллад и былин, фольклора.
– Дальше, – на шее юноши проступили татуировки – множество глаз, словно у паука. Уставились на Леванцова, они требовали продолжения.
Пожевав губами, лектор осторожно начал:
– Это были плановые раскопки. Летний период, несколько месяцев. Без всяких серьезных оснований, как привыкли говорить в таких случаях, – просто место одного городища. Недалеко от притока Вислы. Первый слой не дал никаких результатов. А вот капнув поглубже, мы стали находить один трофей за другим. Но главной находкой стали стихи, датированные еще дохристианской эпохой. Тридцать березовых дощечек, писанных рунами простой формы. Двенадцать из них были в очень плохом состоянии, и на них нельзя было различить даже пары строк. А остальные имели удовлетворительную форму. Я предположил, что это одно из ранних былинных сказаний слепых старцев.
– Помнишь, как оно начиналось? – поинтересовался парень.
Леванцов растерянно пожал плечами, кашлянул в кулак и по памяти произнес:
Да как было-то во старь да не по-людски,
Да как было-то во старь да по-скотному,
Да ходил давний люд, да как власны скоты,
Да вели мужи сев не по-родному14…
Юноша слушал, закрыв глаза. Его губы шевелились в такт стихотворению, беззвучно повторяя каждое слово, пока Леванцов не произнес:
Кумир тому откроет новую стезю,
Кто время нынешнего ждет,
Когда охотник славный бросит нож
И мир к истокам шею возвернет.
Открыв глаза, юноша напряженно произнес:
– Тебе несказанно повезло, ты прикоснулся к тайнам древнего народа венед. Ваших истинных предков.
Леванцов рассеяно вытер вспотевший лоб рукавом и дрожащим голосом произнес:
– Мне удалось расшифровать и сопоставить предсказание последних двадцати стихов.
– И в чем же их смысл?
– Природа первых идолов подобна одежде. Своей энергией божество, словно проектор, если, конечно, так можно выразиться, воссоздает материальный мир вокруг себя. И у каждого из них есть алтарь! Или, правильнее выразиться, кумир – значит мир родства. Мир энергии, которое связывает божество со своими духовными последователями, – Леванцов выдохнул. Потянулся за несуществующим стаканом воды, но вовремя остановился. Здесь, в белой комнате, он не испытывал жажды. – Конечно, у этих строк есть не только прямые, но и перевернутые значения. Впрочем, их я не брал за основу.
– Не останавливайтесь, – кивнул юноша. И несколько десятков глаз на его шее податливо моргнули.
– Эта энергия и есть корни идола: Велиса, Чернобога, Перуна, Лели, да кого угодно. И они, приросшие к нашему миру, не могут покинуть его в одиночестве. Их нужно просто пересадить, словно растения, понимаете? Корни и его божество. А для этого они должны оказаться в одном месте.
– Понимаю, – кивнул охотник, и на его лице возникла довольная ухмылка.
***
Сцена была заполнена артистами в национальных славянских костюмах. Девушки, медленно разводя руки в стороны, пели о родных реках и просторах, а мужчины подыгрывали им на дудочках и свирелях.
Велес сидел в первом ряду. По правую руку от него пристроился Виктор Леонардович, в прошлом специальный атташе от РАН, который в настоящее время занимал должность руководителя особого отдела ОНз.
– Хорошо поют, – профессор указал на сцену.
Древний кивнул. И, слегка вытянув шею, покачал головой.
– Что-то не так? – забеспокоился бывший профессор.
– Охотник, – тихо прорычал Велес.
