«У нас не выйдет», – обратилась она к кинжалу.
«А ты попробуй, баляба15», – резко ответил Атам.
В довесок ужалив ее еще раз – на этот раз боль пронзила живот.
Сопротивляться уже не было сил. Она подошла к рамке, сильнее обхватила платок, словно внутри него укрывала собственное дитя. И уже собиралась переступить рамку, когда ее резко отстранили в сторону.
Огнива повернула голову и уставилась на старого знакомого. Правда вместо привычной кожаной куртки и джинсов он был одет в сценический костюм воина, а точнее – охотника. Длинная рубаха, порты поверх рубахи и накидка. Но главным в его образе был широкий пояс, на который крепилось несколько ножен. В руках парень держал здоровенную рогатину.
– Не возражаете, если вперед пройдут младшие? – уточнил он у Огнивы.
Глаза на его шее выглядели узкими щелочками, отражая лукавство хозяина.
– Конечно, проходите, – кивнула рыжеволосая.
Парень пропустил вперед долговязого мужчину в форменной одежде, который держал за руки юношу и девушку. Огнива бросила взгляд на их лица и ужаснулась! Она видела то, что было недоступно простым смертным, – по праву старшинства, по праву древнего, чья сила покоилась в ней.
Ужасные твари, словно военные маски – ребристые, перепончатые, – обхватили своими щупальцами лица обоих подростков. Огнива сделала шаг вперед и только теперь рассмотрела, что же за существа высасывали из парня и девушки энергию жизни. Это были игоши – мертворожденные существа, которые, словно упыри, питались человеческими эмоциями.
Чужак и те, кого оно сопровождал, беспрепятственно миновали рамки. А Огнива замерла, не в силах сделать последний шаг.
– Ну, чего робеешь? – повернулся к ней нежить. – Или не признала?
– Признала, – кивнула рыжеволосая.
– Тогда пойдем. Негоже дело на полпути бросать.
Огнива кивнула. Атам пел в ее руках, издавая странный бренчащий звук, напоминающий варган. Еще никогда до этого кинжал не вкушал крови древнего. Оттого и извивался змеей от радостного предвкушения.
***
– И что дальше? О чем был последний стих? – уточнил юноша, пожирая взглядом Леванцова.
– Я же сказал, оставшиеся таблички были сильно повреждены. И нам не удалось…
– Что значит не удалось?! – рявкнул юноша.
Леванцов отчетливо различил, как татуировки глаз на шее собеседника вспыхнули огнем.
– Вспоминай! У меня не так много времени…
Рыкнув, охотник зло ударил кулаком по столу. На месте удара остался след – небольшая ямка с острыми гранями, словно вдавили тонкий металлический лист.
– Говори!
Растерянный взгляд лектора заметался по сторонам. На белых стенах возникли глубокие темные трещины, которые мгновенно поползли вверх. Комната раскалывалась на части, словно куриное яйцо.
– Ну, что там было еще! Как уничтожить идола? Отвечай!
Но вместо ответа Леванцов лишь покачал головой.
Трещины становились крупнее, и из абсолютной темноты послышались кошмарные голоса. Низкие, скрипучие – они грязно ругались, требуя, чтобы бренный немедленно убрался восвояси.
– Что происходит? – всполошился лектор.
– Не обращай внимания, – отмахнулся юноша, коршуном нависнув над гостем. – Отвечай!
Леванцов нервно обхватил голову руками, руки его дрожали, и он отчаянно пытался совладать с собой, собрав разрозненные мысли воедино.
– Я жду!
Трещины стали размером с дверной проем, и из мрачной темноты возникли жуткие желтые глазища. Они кружились и метались, словно пауки в банке, желая выбраться наружу.
Парень бросил взгляд на одну из стен, где показалась длинная когтистая лапища. Кривые когти легко разорвали белую поверхность, оставив на ней глубокие следы.
– Что это такое?!
– Последний стих, профессор! Иначе мои соседи пожалуют в гости, и тогда придется держать ответ уже перед ними, – предупредил охотник.
Голова Леванцова тряслась, будто у механического болванчика. Он пытался собраться, но никак не мог взять себя в руки – страх оказался сильнее.
– Нет времени! Отвечай!
– Вспомнил, – обессиленно произнес лектор. – Вспомнил… – и, немного помедлив, произнес последние строки, что поддавались переводу:
И грозный идол возродится вновь,
Свое забвение осознав сполна.
Он есть, поскольку есть любовь
И бьются преданные в унисон сердца…
Секунду парень осознавал слова Леванцова. Помолчал, пытаясь разгадать в них некий тайный смысл. Но его просто-напросто не было. Охотник зло сверкнул глазами. Он никогда не испытывал ненависти к бренным, лишь презрение, как к дотошной мошкаре, что сопровождала его визит в Единый мир.
– Ты уверен? – на всякий случай спокойно произнес он.
Кошмарные твари уже показали свои жуткие морды. Еще немного, и они будут внутри! Но охотник не обращал на это никакого внимания. Он лишь пытался получить ответ на последний, самый важный вопрос.
И Леванцов ответил:
– Да, это так.
– Хорошо, – ответил охотник, подведя черту под их странным разговором. – Теперь мой черед открыть свою часть секрета.
