Хотя, скорее всего, если Игоря по тем или иным причинам эвакуируют с Украины, то он исчезнет под вполне благовидным соусом — будет считаться пропавшим без вести для бывших своих до тех пор, пока российские контрразведчики не используют все его связи по полной и не сочтут возможным предать огласке ситуацию с успешной вербовкой майора ГУР Украины.
Когда они с Горюном вышли из конспиративной квартиры, оставив там Игоря, Петр, подкидывая ключи на ладони, сказал:
— Вообще у меня еще пара встреч в городе. Ночевать я буду в Латакии. Но могу забросить тебя на базу. Или…
— Или, — улыбнулся Ермилов. — Чего я там буду сидеть в гордом одиночестве?
Горюнов завез его в очередную квартиру-«кукушку». За этой, как понял Олег, приглядывали люди Абдулбари.
Квартира с большой двуспальной кроватью в одной из комнат, с ванной, с микрокухней и гостиной, выходившей на зарешеченный балкон — последний этаж. Выгнутые бело-ржавые решетки указывали на то, что хозяева оставили жилье давно и некому подновить краску. На балконном кафельном полу стояли в ряд несколько пепельниц и фикус, за которым, как ни странно, ухаживали. Да он и не требует частого полива, а сторона теневая. В гостиной на диване Ермилов прикорнул в ожидании уехавшего Горюнова.
Олег хотел спать, но уснул не сразу, с тревогой думая о Егорове. Во сне он увидел московский двор своего детства, снежные заносы на дороге, снег с желтизной песка, которым посыпали тротуары. Запах близкой весны, влажность и стылая сырость, а на ветвях деревьях, еще черных и безжизненных, качались на ветру самодельные кормушки — пластмассовые белые, бледно-зеленые и бледно-красные, выцветшие круглые часы от кремлевских подарков, будильники с вырезанным циферблатом…
Он проснулся, услышав, что в двери поворачивается ключ.
— Я! — крикнул Горюнов, чтобы не пугать его. Петр зашуршал в коридоре пакетами. — Не спи, полковник, все самое интересное проспишь!
У Олега Константиновича и так сердце колотилось от внезапного пробуждения и несвоевременного сна. Прошлую ночь почти не спал в Хмеймиме, ворочался от мыслей о судьбе Демченко и Егорова. Тем более вечно бодрствующий Горюнов, спящий, как птица, на лету, то и дело выбегал из модуля, возвращался, источая запах табака. У него постоянно звонил телефон. Впрочем, Ермилову тоже названивали. То из Москвы, то из Севастополя…
Он сидел на диване, застегивая рубашку одной рукой, а другой приглаживая растрепавшиеся волосы, и пытался вспомнить сон. Кормушки-часы от детских кремлевских подарков. В самом деле такое, подзабытое, было много лет назад. Но вырезанные циферблаты… Тогда это и в голову не приходило, а теперь, когда время мчится, словно у всех часов вырезали циферблаты, и все и вся сошло с ума… А кто кормится в этих кормушках, кто склевывает время, часы и секунды, и не отравленное ли это зерно?
Ермилов было подумал, что усталость, затаившаяся в прищуренных глазах Игоря и в голубых ясных Петра, не ощущается ими еще так остро в силу возраста. До этого храбрившийся Олег Константинович почувствовал себя старым и больным. «Пора на пенсию», — грустно подумал он.
Однако у вечного двигателя по фамилии Горюнов были другие планы относительно будущего полковника. Он воскресил его мгновенно, буквально двумя словами, заглянув в комнату:
— Егоров на свободе.
И скрылся на кухне, где у него что-то шипело и щелкало.
— Что?! — всунув ноги в кроссовки, роняя их по дороге, Ермилов ринулся следом. — Откуда информация? Ты же не был в Хмеймиме.
Петр, помешивая лук на сковороде, кивнул на столик у окна, где лежал спутниковый телефон с длинной антенной.
— Почти сразу пришла информация и от курдов, непосредственно после общения с Васей в камере, а затем от Инки, что он уже на свободе с чистой совестью и они в ближайший день-два оттуда улетят, как распорядился твой Плотников.
— А Демченко?
— С ним, — кивнул Горюнов, опуская на сковороду бараньи ребрышки, которые тут же начали шипеть и плеваться кипящим маслом. — Демченко замочил свою Алену, или так считают в полиции. Англичане разыграли неплохой спектакль. Непонятно, почему они не воспользовались ситуацией и не раздули шумиху по поводу смерти Алены. Я уже попросил Игоря и это прояснить у Гинчева. Ведь журналюга должен был вступить на сцену, однако его что-то или кто-то остановил, и он ретировался в Болгарию.
— «Кто-то или что-то» — это мы догадываемся, но любопытно, как это трактует сам болгарин. А как попал в полицию Василий?
— На трупе взяли, вместе с Демченко. Турки решили не влезать в эту историю и отпускают обоих. Смекнули, что скрестили мечи два титана — Россия и Великобритания, и, чтобы не попасть под раздачу, отошли в сторону. Кстати, мой человек сказал, что Егорова не вызывали на допросы. Сидел он в обычной предвариловке, вернее, аналоге нашей предвариловки. Это я к тому, что с ним не работали как с представителем спецслужб, иначе он не загорал бы в общей камере, уж поверь.
— Может, турки все же поняли, кто он, но решили не портить отношения… — робко предположил Ермилов и увидел насмешливый взгляд Петра.
