Игорь отмахнулся, а сам с тревогой подумал, что и правда не слишком ли ему Гинчев благоволит. Не такой уж пост майор Стремнин занимает, чтобы на него болгарин делал ставки…
Руслан отреагировал резко, едва Игорь заикнулся о том, что Черкасский сидит в 73-м Морском центре с неизвестными намерениями, вместо того чтобы участвовать в написании отчета, который от них ждут уже не один месяц.
Первоначальный короткий отчет по горячим следам, вернее отписку, они состряпали сразу же, когда русские отбомбились по аэродрому «Канатово». Тогда сгоряча написали все как есть: и о том, что под ногами мотался Гинчев, пытаясь координировать действия военной разведки, и о том, что дистанционная вербовка в таком серьезном деле неприемлема… Теперь же требовалось подкорректировать первоначальный отчет и провести всесторонний анализ в поисках слабых мест, чтобы попытаться снова сделать вербовочный подход к пилотам.
Насколько знал Игорь, Руслан уже занимался этим, но в глубокой тайне, законспирировавшись даже от товарищей по отделу, то есть от Стремнина. Игоря сейчас больше переориентировали на работу с игиловцами. Он сообщил о таких попытках Горюнову, но тот и так об этом догадывался. От пилотов поступали рапорты оперативным сотрудникам военной контрразведки о подобных поползновениях. Принимались меры.
— Слушай, у меня проклюнулся в Крыму один парень. Мой агент сказал, что нам он очень подходит по всем параметрам. Но надо будет проверить, не застолбил ли его кто раньше. Уж больно по отзывам он профи. Я не стал пока давать официальный запрос проверить по картотекам оперативного учета, не является ли он уже чьим-то человеком. Работаем ведь на одном поле, не хотелось бы переходить дорогу.
— Ты считаешь, это мой агент? — напрямую спросил Руслан с усмешкой. Он понял, что у Игоря есть конкретная информация, иначе он не стал бы ходить вокруг да около, а просто дал запрос, не был ли этот человек уже кем-то завербован. — Как фамилия?
Руслан Щербак обладал не слишком притягательной внешностью — уж больно массивный, при этом непропорционально маленькая голова была словно позаимствована у кого-то другого. Только синие пронзительные глаза, умные и злые, кардинально меняли его облик.
Игорь знал, что его сослуживец и приятель умен, довольно надежен — не склонен сдавать своих, и все-таки Игорь сейчас играл с огнем, раз не шел официальным путем. Если Руслан все же настучит руководству о таком интересе к чужому агенту, Стремнина припрут и потребуют показать агентурное донесение…
Хотя на этот счет Игорь рассчитывал на Кабира. Тот организует агента в Крыму, осведомленного и опытного, который подтвердит донесение о Стеценко, о том, что тот любопытный для военной разведки кадр. Игорь назвал установочные данные.
— Тебе повезло, что у меня спросил. Это был мой агент. Я его завербовал года два назад. Повозился с ним, будь здоров, а когда нас с тобой кинули на вербовку пилотов, Тарасов вдруг передал Стеценко Черкасскому. Еще весной, до того как окончательно передать агента другому куратору, я по просьбе Тарасова в архиве семьдесят третьего отыскал несколько боевых пловцов, которые уже ушли из Морского центра. Главное требование было, чтобы кто-то из них жил сейчас в Крыму. Передал их координаты Стеценко. Всё! А для чего и к чему… Насколько я понял, для каких-то диверсий на Крымском мосту. Вроде для закладки под водой взрывчатки на опорах, что ли… Но там и так рванули, безо всяких водолазов. Так что можешь не заморачиваться с запросом в картотеку, и пусть твой человек отвалит от Стеценко, чтобы его не засветить.
— А теперь Черкасский снова пасется в семьдесят третьем. Подбирает новые кандидатуры. Что-то затевается, и все мимо нас. А нам навязали этих пилотов — план, обреченный на неудачу.
Руслан отвернулся и промолчал, из чего Игорь заключил, что Руслана опять втянули в долгую игру и в дистанционную вербовку пилотов.
…Колчо Гинчев выглядел подавленным. История с провалом операции «Пилот» выбила его из колеи. Он все еще мечтал отыграться и даже готовил материалец, о котором упоминал Тарасов и с помощью которого Колчо хотел нивелировать успехи российской военной контрразведки. Он горел отмщением.
Они пообсуждали, в каком свете лучше подать всю эту историю, Гинчев даже записывал что-то в блокнот, но Игорь был более чем уверен, что сделает болгарин все по-своему и так, как ему укажут в MI6. Впрочем, не в их интересах все валить на неумение гуровцев вести вербовочную работу. О какой вербовке вообще можно говорить, если она была дистанционной? Так можно поймать на крючок подростков, пенсионеров, запугав их по телефону или связавшись с ними через мессенджеры. Но с боевыми пилотами такой номер, очевидно, провернуть сложнее.
Гинчеву с ГУР еще работать вместе, вряд ли он станет портить отношения. Игорь решил пойти на легкую провокацию. Улыбаясь, он спросил:
— Что, тебе мало тем для репортажей? Вот сейчас после подрыва «Северных потоков» вроде поднялась волна против России, тебе с твоим мастерским острым словом и карты в руки. Уж ты бы на них выспался!
