Они уже вкатились в богатый район – где до войны жили самые обеспеченные горожане; по сторонам высились особняки; улочка петляла, на очередном повороте Абрек снёс угол каменного забора; метрах в ста впереди маячило что-то вроде укреплений, или недавно возникшей мусорной свалки, – так и не поняв, Абрек вдавил тормоз, притираясь к ближайшей стене, и, забирая влево, влетел краем носа в железные ворота, с ужасным грохотом распахнувшиеся.
– Надо встать, Скрип! Надо встать! – едва ли не впервые повышая голос, закричал чуть покрасневший Абрек. – Не одни – так другие сейчас встретят. Пацанов погубим!.. – довод про пацанов Скрипа тронул особенно. – Надо связаться ещё раз – и проговорить коридор, по которому идём. Тут на каждой улице партизаны в засаде. Чем дальше от передка, тем больше партизан. Звони ещё раз командиру!
Где-то снова раздались миномётные прилёты и стрельба.
Ополченцы и пацаны вылезли из БТРа.
– Лесник, постой тут, а то и у нас коня уведут! – приказал Скрип; остальные поспешили в тот самый двор, ворота которого Абрек с разгона открыл.
Из особняка навстречу им выбежал человек в камуфляже и с АКС-74: кажется, он был готов стрелять – Худой тоже вскинул оружие, – но Скрип заорал:
– Стопэ! Свои же! Здравия желаем! Наши извинения!
Он сразу насыпал много слов, чтоб хоть как-то разрядить обстановку, но камуфляжный смотрел с явственным бешенством, и остывал очень медленно.
– Какого кукуя надо? – заорал он. – Кто такие, н-на? Свалили отсюда!
Скрип только на миг опешил; несмотря на добродушный характер, он был необычайно вспыльчив.
– Чё за обращение, я не понял? – взвился Скрип; голос у него при крике сразу становился высоким, почти женским, пугающим и неприятным.
– Я не ясно сказал, ты? – орал камуфляжный, подходя. – Короче, чурка, с тобой старший по званию говорит! Забрал своих людей и свалил со двора!
Камуфляжный чуть опустил свой АКС – всё-таки на него смотрели три ствола, – но это была не единственная его ошибка: крича, он подошёл слишком близко к Скрипу.
У Скрипа были очень длинные и очень ловкие руки профессионального боксёра. И то, что правую он держал на скобе автомата, ничего не меняло: он срубил камуфляжного тем же ударом, что нокаутировал соперника на последних предвоенных соревнованиях, – стремительно вылетевшим левым боковым.
Камуфляжный упал; Худой тут же, подскочив, отсоединил у него магазин; передёрнул затвор – из патронника вылетел патрон; и только потом начал разоружать – в кобуре у вырубленного имелся ПМ, а разгрузка бугрилась от гранат.
Понимая, что события могут пойти по самому жёсткому сценарию, Абрек уже взял на прицел раскрытую дверь, одновременно сходя с линии обстрела, оттаскивая за рукав Скрипа – и крикнув Максу с Павлюком:
– Пацаны, в угол!
Когда, спустя несколько секунд, в дверях показался ещё один человек, на него было направлено два ствола: Скрипа и Абрека; у ворот стоял Лесник и держал окна.
– Руки! – крикнул Скрип. – Руки вверх!
У человека не было автомата, но на боку виднелась кобура: он явно прибежал откуда-то на шум, не вполне готовый к такой встрече.
“…если здесь располагается ополченский штаб, мы вляпались не хуже тех придурков, что потеряли свой БТР…” – успел подумать Скрип.
Но что-то – может быть, древняя его степная интуиция и невесть откуда взявшееся умение слышать запах крови, – подсказывало иное.
Здесь не было никакой ошибки.
Здесь происходила трагедия.
Скрип, не опуская ствола, смотрел на стоявшего перед ним человека.
Тот странно и болезненно гримасничал, словно бы у него отползали к вискам глаза. В открытом рту этого человека был слишком заметен язык.
– В чём дело? – крикнул он, наконец, с каким-то странным, не с русским, и тем более не с местным акцентом. – Стоять!
– Лежать! – гаркнул в ответ страшным голосом Скрип. – На землю, сука!
Сделав несколько шагов вперёд, Скрип различил лужу крови на полу в доме и слишком белые, слишком женские, слишком неживые ноги, видневшиеся из коридора.
Человек перед ним торопливо пятился задом, возвращаясь таким образом в помещение.
– На пол! – повторил Скрип, тряхнув автоматом.
Человек уже начал, держа руки на весу перед собой, присаживаться на колено, – Скрипу оставалось полшага, чтоб, выйдя совсем из короткого коридора, оказаться в комнате, – и здесь он понял, что по нему сейчас выстрелят откуда-то сбоку.
Кажется, он догадался об этом потому, что гримасничающий человек перед ним слишком старательно не смотрел в ту сторону.
Оттуда – справа – действительно раздались два одиночных.
Полетела извёстка, пыль, щепьё – Скрип успел, зажмурившись, отпрянуть и сразу присесть; тут же раздалась очередь на улице и звон стекла; Абрек, оказавшийся позади Скрипа, дал два одиночных над головой человека, стоявшего на колене, – потому что тот попытался опустить руку – туда, где кобура…
Удивительно, но тут же стало тихо.
Скрип, сжимая автомат в руках, сидел на корточках, прижимаясь плечом к косяку.
“Нет, гранату сюда не бросят, – с бешеной скоростью думал он. – Иначе грохнут и этого, лежащего…”
Напуганный выстрелами Абрека, человек перед ними упал на живот, и прикрыл голову ладонями.
