Но днём позже, когда другая, вовремя не убитая собака явилась в гости к самому Скрипу, а следом туда же полетело всё подряд: стрелковое, осколочное, бронебойное, испепеляющее, – Скрип, уже на бегу, догадался кое о чём. Хоть и не был уверен в тот момент, что успеет поделиться своими догадками с Абреком.
Скрипу стало ясно, что Абрек не просто так, даже без особой необходимости, носил – пусть и старый, но какой уж достался, – бронежилет. А, сняв его, – если позволяла обстановка, – тут же в очередной раз что-нибудь в нём чинил, латал и перематывал скотчем – видимо, имея на то свои, подкреплённые опытом, причины.
Наконец, у Абрека всегда имелись не только отлично укомплектованная аптечка и сапёрная лопатка в чехле – чем по идее должен был обладать каждый боец, – но и светодиодный фонарик с россыпью батареек, и верёвка с карабином длиной в пятнадцать метров, и зажигалки буквально во всех карманах, и нож с кусачками, и ещё сто предметов первой, второй и последней необходимости, вплоть до карандаша и влажных салфеток. Салфетками Абрек отирался – как опрятный лесной зверь, и никогда их не выбрасывал, но прятал в карман. Тоже как зверь.
– Абрек, ты воевал, – сказал однажды ему Скрип, будто поймав с поличным. – Служил и воевал.
– Ну, – сказал Абрек, скорей, вопросительно: в смысле – “С какой целью подкат?”.
– Ты почему сам не стал командиром группы, а согласился, чтоб меня назначили?
– Подумал: посмотрю, – выдержав паузу, сказал Абрек. – А начнёшь косячить – поправлю.
– Начал? – спросил Скрип.
Абрек посмотрел куда-то вверх, словно проследив полёт насекомого, и ответил:
– В пределах нормы.
Теперь они шли по улице, но Абрек словно бы принюхивался, и несколько тормозил движение группы.
– Навьючил на себя, и еле идёт, – сказал Худой, который всегда был налегке. – Разгонись, слышь, а то ща опять прилетит…
Подтверждая его слова, послышались исходящие миномётные, и стало ясно, отчего не спешил Абрек: он высматривал, где сможет, если что, укрыться, и был не вполне доволен предоставляемым выбором.
Все бросились к стене крайнего дома, причём Худой, перепрыгивая через лавочку, не справился и упал, – Лесник остановился и бросился его поднимать, – тем временем Абрек выбрал, кажется, самое удобное место: лестницу, ведущую в подвальный магазин.
Магазин наверняка был закрыт, но над лестницей нависал какой-никакой козырёк.
Переждав первые разрывы, Скрип, Лесник и Худой устремились туда же – и были вознаграждены, найдя Абрека уже в магазине: по непонятной причине тот оказался не заперт.
Все тут же расселись по углам, один Худой застыл словно очарованный возле полки с алкоголем неподалёку от входа.
Худой сидел в тюрьме и обладал криминальными наклонностями.
– Брат, раны от стекла бывают просто ужасными, – сказал Абрек не очень громко, но очень внятно. – Отойди от дверей.
– Я отошёл, – сказал Худой, не оглядываясь.
– Как знаешь, – сказал Абрек.
Худой оглянулся на стеклянную дверь, немного помедлил, и всё-таки сдвинулся, а потом и присел.
Ждать долго не пришлось: дверь вынесло меньше чем через минуту – словно в магазин ворвался кто-то незримый и огромный, снеся взмахом крыла целую полку разноцветных бутылок.
Грохот и звон разом смешались с алкогольным паром и запахом пыли.
Худой чихнул, с усилием дунул, разгоняя пыль, и, нагнувшись, быстро, словно горячую, взял с полки буханку ржаного хлеба. В горбушке её торчал пугающий треугольник толстого дверного стекла, проткнувший буханку насквозь.
Худой поднял и показал буханку Абреку. Вид у Худого был такой, словно это он только что посоветовал Абреку не стоять у дверей.
– Может, тут люди есть? – спросил Худой спустя десять минут.
С улицы раздавался вой сигнализации.
Трудно было поверить, что столько добра лежит здесь не разворованным – и с открытой дверью.
Хрустя осколками, Худой пошёл в сторону подсобки; по дороге прихватил пачку чипсов, и, открыв, немедленно запустил туда руку.
Наличие сейфа его интересовало больше людей.
Никакого насилия Худой не собирался осуществлять – но вдруг кто-то оставил в подсобке открытым сейф, или хотя бы позабыл на столе ключик от кассы.
Скрип в это время уже пытался выбраться на улицу, шумно сдвигая обрушившиеся части козырька.
Абрек, косясь на спину Скрипа, запасался тем, что посчитал необходимым: маленькая бутылка водки – для дезинфекции; презервативы – прятать промокаемые вещи; тампоны и прокладки – на случай ранений; пластиковую бутылку воды без газа; плитку дорогого шоколада; ещё горсть зажигалок – всё равно потеряются; блок сигарет – взял бы два, но уже некуда; четыре банки шпрот.
Лесник стоял в некоторой нерешительности: брал в руки то одно, то другое, но тут же возвращал на прежнее место.
Вернулся Скрип и крикнул от дверей:
– Э! Команда? Что за такое?
Абрек оглянулся, имея вид совершенно невинный: у него в руках ничего не было; всё ушло в карманы и рюкзак без малейших признаков видимости.
Худой возвращался обратно из подсобки: не обнаружив там ни людей, ни ключей – только выключенный компьютер и кипа бумаг на столе.
Подняв над головой пачку чипсов, Худой сказал:
