Из люка показался голый по пояс пацан:
– Не стреляйте! Мы свои!
Одному пацану было лет одиннадцать – это он, белобрысый, вылез первым.
Второй – длинный, как весло, – выглядел на примерно четырнадцать; он управлял машиной и рассёк лоб – то ли когда въехал в киоск печати, то ли ещё по пути.
Абрек, выпустив пацанов наружу, не мешкая забрался внутрь – не сказать, что он был самый ловкий водитель, но всё-таки сдал назад, и пристроил БТР за домами.
Лесник, выхватив в руинах киоска пару журналов с полуобнажёнными девушками на обложках, – “Почитаю…” – повёл пацанов к Скрипу.
– Они все магазин зашли мародёрить! – наперебой рассказывали Скрипу пацаны, когда Абрек, неся на плече три автомата – свой и два обнаруженных в БТР, – подходил к ним. – Выломали дверь, и прямо в магазине начали пить.
Скрип иронически посмотрел на Абрека, тот предельно серьёзно кивнул, как бы говоря: вот видишь, мы не такие, взяли совсем немного, а не оплатили только потому, что не застали продавца, хотя Худой специально его искал. И уж тем более мы не распивали.
– Там большой магазин, и они нашли музыку… – настаивал старший.
– Нет, они сами песни орали, – поправлял младший.
– Нет, хорош, там музыку включили… А у БТР – мотор работал. Я как бы в шутку забрался на броню – меня они уже катали. Заглянул, а там пусто. И я позвал Павлюка, и он тоже залез.
– А откуда ты умеешь водить эту машину? – Скрип стоял совершенно ошалевший.
– А чего там? Я на отцовской езжу с десяти лет. И эти “правосеки” мне показывали. Я им сказал, что ненавижу “сепаров”, – а они сказали, что я буду их “сын полка”, и я катался с ними, давали порулить, там всё понятно.
– Тебя как зовут? – спросил Скрип старшего.
– Макс. Максим.
– Макс, они бежали за вами?
– Я не знаю, я не видел! Они вроде бы стреляли из автоматов.
– Могли и подбить, – предположил Лесник.
– Ага, свой БТР с РПГ шмальнуть, прикинь, – гнусавя, засмеялся необычайно довольный Худой; бесцветные его глаза блистали; он ел орешки из пакетика, и крошки висели у него на губах. – Потом начальник сказал бы: “Ты чё, бля, ошалел, ты нахера подбил машину?..” На такое, бля, надо решиться. Ты бы зафуярил свой “Лексус”, Лесник?
Лесник хмыкнул. Никакого “Лексуса” у него никогда не было.
– Пацаны, я охереваю с вас, – честно признался Скрип, вглядываясь в подростков. – Такого тут ещё никто не видел. Вас наградить надо! У вас родители-то где?
– Как где? – Макс не понял, о чём речь. – Здесь. Мы здесь живём. На соседней улице. Я на Советской, и Павлюк…
– Я из деревни, – строго поправил Павлюк.
– Хотите чипсов, пацаны? – предложил им Худой, доставая из разгрузки упаковку.
Макс отрицательно махнул головой. Павлюк взял всю и тут же открыл.
Худой, кажется, признал в пацанах своих по духу.
– Сейчас по нам начнут насыпать, – сказал Лесник, с некоторым сомнением глядя на полуголых пацанов.
– Зато какой там кипиш, – сказал Худой. – Какой там сейчас кипиш! А эти лохи – в магазе: я бы посмотрел на их заточки ща. Сука, жалко, что нельзя посмотреть.
У Худого даже губы подрагивали.
– Пойдёмте, пацаны, покажу, где укрыться, – предложил он.
– Погодите, – сказал Скрип, чуть отходя в сторону: у него вибрировал мобильный.
Худой быстро разделся, сняв разгрузку, китель и тельник, который передал Павлюку, а китель и разгрузку снова надел на себя.
Павлюк, уже натягивая тельняшку, вспомнил:
– В БТРе ещё китель лежит.
Худой снова засмеялся; смех у него был довольно гнусный.
– С документами, верняк, – заливался Худой. – Я бы на месте этих имбецилов дезертировал в ополчение. Надо пасти повнимательней, прибегут скоро, бля буду.
– Понял: оставить позиции, – сказал Скрип в свой, величиной с лапоть, и такой же, как старый лапоть, запылённый телефон.
Все оглянулись на его слова; даже Макс с Павлюком – причём они, кажется, были озадачены услышанным больше всех.
Скрип сразу пояснил, успокаивая:
– Соседский батальон сюда заходит. Сменяют нашу группу. Комбат попросил нас отойти. У нашего с их комбатом – тёрки. Наш не хочет, чтоб мы виделись со сменой. Те орать ещё начнут. Мы им вечно мешаем. Они на подходе, по Шахтёрской славе движутся. А мы по Ленина вернёмся, через Заречную, где особняки.
– А БТР? – спросил Макс.
– Так на нём и поедем, – сказал Скрип. – Только бы свои не зашмаляли. Флаг бы российский. Ни у кого нет?
Скрип шутил. Он знал, что ни у кого флага нет.
– А ты встань на броню, – посоветовал Худой. – И кричи: я русский, я русский!
Это было забавно: если видеть грязную крупную азиатскую рожу Скрипа.
– И пляши камаринскую при этом, – добродушно предложил Лесник.
Отъезжая, Скрип набрал командира: предупредил, что гонит трофейную “коробочку”, попросил передать инфу соседям.
Но командир, видимо, не успел.
Спустя несколько минут им начали стрелять вслед: звук был, будто камешки бросали в броню.
– Абрек, съезжай с улицы срочно! – закричал Скрип. – Они в задницу влепят сейчас с РПГ, трёханые мудаки…
Стало не до смеха.
Макс косился на Абрека – ему казалось, что тот плохо управляет машиной, а у него получилось бы лучше. Возможно, пацан был прав.
