Карла закатила глаза. Синьорина да Риальто обожала разыгрывать из себя «прелесть какую дурочку», мы ей это прощали.
Тишайший Муэрто с отвращением сбросил парчовый кафтан и запустил драгоценной шапкой в люстру:
— Ты не предупредил меня, что девица не немая!
— Потому что ты велел мне все время находиться рядом с ней! Я едва успел забрать у стеклодувов футляр для саламандры!
Крошка-ящерка дремала в сосуде, который Чезаре аккуратно пристроил на письменном столе, окружив с трех сторон корешками книг, чтоб прозрачный шарик не скатился на пол.
— Не немая, болтливая, да еще и влюбленная! Не в меня, заметь.
— Именно последний факт вызывает твое раздражение?
Чезаре уселся на стул и один за другим стянул золотые сапоги.
— Да, Артуро! Именно. Потому что влюбленная женщина подобна воску, а увлеченная другим — строптива и оттого неудобна в использовании.
Синьор Копальди очень устал и наедине с его серенити мог себе позволить некоторую вольность. Он достал из шкафчика оплетенную бутыль, бокалы и, выбив пробку, разлил вино.
— Тебе досталась в жены прекраснейшая из женщин, ее подарило тебе море, ее обожают подданные, но ты все же ворчишь. — Он подал Чезаре бокал. — Если тебе нужен воск… Что ж, соблазни свою супругу, обаяй, влюби в себя.
— Мне чертовски любопытно посмотреть на этого Эдуардо да Риальто, что в нем такого невыразимо достойного.
— Я спрошу у синьорины Мауры, нет ли у нее при себе медальона с изображением брата.
— Ты знаком с его сестрой? Давно?
— Несколько часов. — Артуро присел на свободный стул и, вытянув ноги, отхлебнул из бокала. — Подруги твоей дражайшей супруги — синьорины да Риальто и Маламоко — теперь состоят при доне Филомене в качестве фрейлин…
— Маламоко? — быстро переспросил дож.
— Карла Маламоко, — кивнул Артуро. — Кажется, она твоя кузина. И мне показалось, ты не будешь возражать.
— За что?! — Чезаре воздел руки к потолку. — Мне вообще рано еще жениться. Правильно говорил покойный батюшка: рассудительный мужчина вступает в брак ближе к жизненному закату, чтоб супруга не успела испортить его лучшие годы. Я мог бы беззаботно здравствовать лет до шестидесяти, а после жениться на какой-нибудь из твоих, Артуро, племянниц… Нет, они были бы уже почтенными матронами, из твоих внучатых племянниц… Вместо этого я получаю рыжую девицу, влюбленную, но вовсе не в меня, с приданым в виде шпиона Совета десяти, богатой наследницы, чей папаша — попомни мое слово! — еще примчится ко мне во дворец качать права, престарелого вампира, кракена… Кстати, Артуро, скажи парням присматривать за акваторией на всякий случай. Что еще? Ах, огнепукающая ящерица!
И дож обвиняющим жестом указал на стол, после чего, будто обессилев под ударами судьбы, откинулся в кресле.
— Донна Маура рассказала мне, что семья Филомены уже несколько поколений занимается разведением саламандр.
— Донна Маура… — Пальцы Чезаре выбили дробь на подлокотнике. — После таинственной прополки дворцовых архивов нам только и остается, что опрашивать подруг.
— Мне почудилось, что донна догаресса просила тебя о разводе?
— Просила? Это тебе точно почудилось. Она требовала и ставила перед фактом! Чертова кукла! Ах, ваша безмятежность, мой Эдуардо да Риальто, имя которого я вам не поведаю, но поведаю…
Чезаре раздраженно поставил бокал.
— Развод избавил бы тебя от многих проблем, — осторожно проговорил Артуро.
Муэрто поморщился:
— В принципе можно разыграть карту рыцарского благоговения и благородно вручить непопорченную девицу…
— …синьору да Риальто, — подсказал помощник.
— Треклятому Эдуардо! Но тогда недоброжелатели скажут, что дож Муэрто оскорбительно пренебрег подарком моря, что безмятежным водам Аквадораты потому угрожают шторма и тревоги. И первый же шторм убедит в этом прочих.
— Пожалуй.
— И вампиры тут же примутся плести сети новых интриг, а зрелые девицы — забрасывать меня знаками внимания… Кстати, об интригах. Можешь снимать маску и арестуй всех членов Другого Совета десяти. Эта афера протухла, мы ее сворачиваем.
— Подготовить документы для суда?
— Нет, не нужно. Подержи их пару дней и отпусти даже без допроса.
— Всех?
— Пожалуй, кроме этого смешного толстячка Дуриарти. Его не трогай. Он же великолепный кукольник! Ты видел, какие марионетки играют в его театре? Они почти как живые, и некоторым из них он умудряется дать голоса. Волшебный талант.
— Куклы, Чезаре! — возбужденно воскликнул синьор Копальди. — Князь Мадичи собирался послать тебе куклу!
— Филомена абсолютно точно настоящая женщина.
— А если нет? И что это была за странная штука, закрывшая ей рот? Лекарь сказал, что эта субстанция не крепилась на плоти, а будто врастала в нее, будто сама стала губами. Слишком похоже на колдовство, так же как искусство синьора директора театра.
— Убедил. — Тишайший Муэрто прошел босиком за ширму, где на вешалке ждал его обычный костюм. — Бери кукольника и делай с ним все, что считаешь нужным. А я последую твоему совету и попытаюсь обаять чертову куклу Филомену. Из человеколюбия. Не могу же я подложить свинью благородному да Риальто, заставив вступить в брак с гомункулом? Это как-то не по-мужски.
