— Неужели? А был такой крепкий старикан, жизнелюб, ценитель красоты и доброго вина. У него в свите состояли самые прелестные служки, которых могла родить благословенная земля Аквадораты. Одного звали Пимио, другого… — Князь потянул носом, будто принюхиваясь. — Кардинал Мазератти, как вы возмужали за прошедшие годы! — И он изящно поклонился светским неглубоким поклоном.
В присутствии древнего вампира аристократы чувствовали себя до крайней степени неуютно.
— Чем обязаны счастью вашего, князь, посещения нашей столицы? — спросил граф Тучио, ощущая себя под маскарадным одеянием чуть свободнее остальных. — Надолго ли вы к нам?
Кажется, обычай не отвечать на прямые вопросы имел в Аквадорате многовековую историю.
— Монсеньор, — прошелестел вампир, интимно склонившись к кардиналу, — будьте столь любезны внести мое скромное имя в состав консумационной комиссии, чтоб я мог лично пожелать доброго утра крошке догарессе.
— Что это было? — спросил маркиз, когда князь растворился в толпе подобно туманной дымке. — Мадичи восстал ото сна? Что мы предпримем по этому поводу?
— Ничего. — Мазератти подозвал виночерпия и бросил в свой бокал бусинку жабьего камня, уверяясь в отсутствии в напитке яда. — Иногда лучше подождать и посмотреть, что из этого всего получится.
Для ужина Маура выбрала мне аквамариновое платье под цвет глаз, а волосы решила свободно распустить. Она выбрала, она решила. Пухлая командирша. Вот из кого получилась бы прекрасная догаресса. При другом, разумеется, доже. Потому что тишайшего Муэрто я бы подруге в спутники жизни не пожелала. Никому бы не пожелала.
— Ты готовишь Филомену на жертвенный алтарь? — скептично спросила Карла, когда я крутилась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон.
— Всего лишь пытаюсь показать товар лицом. — Синьорина да Риальто отодвинула меня, чтоб поправить собственную прическу. — В драгоценностях ее сегодня уже видели, теперь пусть любуются самой девой. Ты готова, Филомена?
— Я хочу есть!
— Не вздумай набрасываться на яства, — поучала Маура, — женщина должна клевать, как птичка.
— Тебе выдали ключи от покоев?
— Да, управляющий, синьор Пассерото, был довольно любезен.
— Чудесно, — я распахнула дверь, — давайте заканчивать этот нелепый день, рагацце.
— Не зли мужа, — бормотала Карла, следуя в полушаге позади меня. — Филомена, я тебя знаю и твой острый язычок тоже. Не подшучивай над дожем, не высмеивай его и не перебивай.
— Не жуй с открытым ртом, — зудела в другое ухо Панеттоне, — вообще лучше не жуй. Дождись, пока доведешь тишайшего Муэрто до белого каления и он удалится.
Зала была наполнена публикой, многие были в масках. В глазах моих зарябило от обилия драгоценностей.
— И кто был прав? — спросила Маура Карлу. — Наша Львица смотрится в этой пестроте как чистейший бриллиант в шкатулке с дешевой бижутерией.
Синьорина Маламоко неохотно согласилась.
— Дона Филомена Муэрто! — прокричал распорядитель, и стук церемониального посоха о паркет расколол наступившую тишину, — догаресса Аквадораты.
Если бы Маура не подтолкнула меня в спину, я бы так и стояла на пороге, забыв, как дышать. Взгляды, направленные на меня, обжигали, как огонь саламандр. А еще я очень боялась споткнуться и растянуться на полу. И невероятно раздражала ухмылочка тишайшего Чезаре, которой он меня приветствовал. Я шла, и волна глубоких поклонов опережала меня, проносясь через залу.
— Дражайшая супруга, — Чезаре поклонился и пододвинул мне стул, — вы прелестны.
Стол был всего один, для нас с его серенити, прочие гости свои тарелки и бокалы держали в руках. Официанты и виночерпии сновали в толпе с ловкостью городских гондольеров. На возвышении терзал струны виол музыкальный квартет. При моем появлении музыка смолкла и возобновилась, как только я заняла место подле супруга.
Последний налил мне вина и промурлыкал нечто, что я особо не расслышала, но решила посчитать за тост. Кажется, его безмятежность был сыт или вообще не любил есть. С разочарованием я отметила, что на его тарелке лежит одинокий листик салата, с отчаянием — что моя девственно чиста. И официанты наш стол отчего-то обходили стороной. Вино скатилось пряным шариком в пустой желудок. Тот заурчал. К счастью, Чезаре ничего не заметил, он как раз салютовал бокалом какой-то декольтированной брюнетке.
— Нам предложат сегодня консумацию? — спросила я, когда переглядывания завершились глотком.
— Что? — Тишайший поперхнулся и закашлялся. — Извини…
— Люди в лагуне желали вам сладкой консумации, я решила, что это название десерта.
Чезаре хрюкнул в салфетку, которой вытирал рот.
Щеки запылали. Кажется, я сказала глупость.
Муэрто отложил салфетку и прошептал, склонившись так близко ко мне, что от его дыхания шевельнуло локон у виска:
— Консумация, моя целомудренная Филомена, это то, что происходит в постели между мужчиной и женщиной в первую брачную ночь.
Этот стронцо забавлялся, глумился над моей неопытностью.
— Ваша безмятежность имеет в виду случку? — переспросила я тоном лучшей ученицы. — Когда мужская особь…
