Я еще по дороге попыталась принять самый сомнамбулический вид.
Спальня тишайшего Чезаре выглядела так, будто ею пользовались редко. Там не было личных вещей, безделушек или книг. В середине квадратной комнаты стояла резная кровать под балдахином.
Все. Мы вошли в спальню, дож закрыл дверь, отсекая шум сопровождающих.
— В идеале, — протянул супруг, — здесь должно суетиться десяток горничных, чтоб переодеть новобрачную в ночную сорочку, но твоя… дражайшая донна да Риальто разогнала всех, заверив меня, впрочем, что уже завтра подберет новую прислугу.
Он пересек комнату, толкнул резную панель, за которой оказалась гардеробная, и скрылся за ней.
— Тебе придется раздеться самостоятельно.
Когда супруг вернулся к постели, босым и в шелковом домашнем халате, я все так же стояла у двери и покачивалась.
— Что еще?!
— Приказывайте, ваше сиятельство, — гулко провыла я, вращая глазами. — Внемлю…
И, припомнив, как бесновался в подвале палаццо Мадичи маэстро-кукольник, добавила:
— Слушаю и повинуюсь.
Чезаре закатил глаза, воздел руки и, прошептав «За что?», юркнул под балдахин.
— Желаешь ломать комедию, — он натянул до подбородка одеяло, — на здоровье. Я — человек занятой, даже слишком, и временем разбирать твои причуды не располагаю. Хочешь стоять так всю ночь? Стой. Только будь любезна, погаси свет.
И он замолчал, и дыхание его стало ровным.
Будто действительно находясь под действием чар, я одну за другой задула все свечи в настенных канделябрах.
Камина здесь не было, наверное, спальня отапливалась из соседних помещений и где-то за стенами танцевали в огне саламандры. Я подождала, потом подошла к гардеробной, но панель уже вернулась на место, и открыть ее в темноте не получалось.
Можно лечь на пол и дожидаться рассвета на ковре, можно не ложиться и дожидаться утра стоя. Но вот чего абсолютно точно не стоит делать, так это пристраиваться на кровати дожа.
Медленно я подошла к постели, ощупала столбик балдахина, изножие и, скинув туфельки, легла поверх одеяла, повернувшись к спящему супругу спиной.
— Кракен действительно безобидное создание? — сонным голосом спросил Чезаре.
— Кракены вымерли, — ответила я. — Ты собирался убить из гарпунной пушки головонога.
— Никогда о них не слышал, хотя походил по морям немало.
— Они обитают на такой глубине, куда ни один человек не может добраться.
— Чем они питаются?
— Всем, что могут схватить, что заносит течениями в их ареал. Они что-то вроде мусорщиков.
Кажется, мысли дремлющего супруга перебегали с предмета на предмет.
— Откуда ты столько знаешь о подводных созданиях?
— Я выросла на уединенном острове. Разведение саламандр предполагает…
— Почему ты ничего не знаешь о браке?
— Я знаю о браке!
— Ну да, кажется, сейчас самое время тебе отложить пару икринок, чтоб я попытался их оплодотворить.
— Я выйду замуж за Эдуардо.
— Пять. — И тишайший Муэрто сграбастал меня обеими руками, прижав спиной к своему животу. — Филомена должна мне пять поцелуев.
Трепыхаясь, как выброшенная на берег рыбешка, я пыталась ударить супруга ногой, но сил отчего-то не было.
— Тихо, малышка, злобный дож подсыпал в твое вино чудесное снадобье.
— Стронцо Чезаре!
— Шесть. Любая проблема требует самых простых решений. Мне нужна всего лишь одна спокойная ночь, без споров и беготни, без ругани, без обвинений. Спи, малышка, утром Артуро отвезет тебя с твоими подругами в школу, и ты целый день сможешь побыть благородной девицей Саламандер-Арденте.
— Если ты посмеешь воспользоваться моим состоянием и лишить девичьей чести… — прошептала я.
— Ты целовалась со своим напыщенным идиотом да Риальто?
— Конечно! И он целуется лучше, чем ты.
— Правда? — Чезаре развернул меня к себе, и я почувствовала на лице его дыхание. — Тогда, наверное, ты сможешь дать мне пару уроков? А то неудобно получится, если какая-нибудь другая синьорина, которая целовалась с синьором да Риальто, после поцелуя со мной…
Я укусила Чезаре за губу и уснула.
А проснулась от негромких мужских голосов.
— Бедняжка устала. Чезаре, мальчик мой, вы не проявили должной сдержанности.
— Горячая аквадоратская кровь.
Этот шелестящий голос я узнала. Чудовищный князь, Лукрецио Мадичи.
— Экселленсе знает о крови все. — Супруг-отравитель, чей голос звучал громче, видимо оттого, что стронцо Чезаре находился близко, говорил с сарказмом. — Поторопитесь, синьоры, исполните должное, чтоб ваш дож мог с чистой совестью отправиться на Большой Совет.
Глаз я не открывала, но осторожно пошарила рукой под одеялом и не заорала лишь потому, что князь проговорил:
— Доброе утро, серениссима.
Черт! Дьявол! Стронцо! Кракен всех раздери! Разумеется, он услышал мое дыхание, биение сердца, ускоренное после осознания факта, что под одеялом я абсолютно голая, и понял, что я уже не сплю.
— Утро? — Беспечно зевнув, я села на постели. — Его сиятельство, видимо спешит исполнить свой долг, чтоб до рассвета скрыться от лучей солнца?
Еще пятеро мужчин в отличие от князя в строгих белых масках Вольто, низко мне поклонились.
Чезаре, сидящий рядом и в отличие от целомудренной меня раскрытый по пояс, спросил с подозрением:
