Тишайший Муэрто выслушал мою небольшую лекцию со вниманием, лишь несколько раз нервно сглотнул, наверное, на непонятных терминах.
— То есть у саламандр это именно так и происходит?
— У людей как-то иначе?
Потягивая вино, я ожидала ответной лекции, которая почему-то не последовала.
— В любом случае, — сообщила я любезно, кивая виночерпию, чтоб он наполнил опустевший бокал, — вам сегодня придется консумироваться без меня.
— Потому что ваша… — Чезаре запнулся, припоминая слово, — яйцекладка предназначена брюшку синьора да Риальто?
Дож отогнал официанта мановением руки и лично налил мне вина.
— А вы быстро схватываете.
Дож похвале не обрадовался, я продолжила:
— Ваш управляющий выделил мне с фрейлинами отдельные покои. Донны Карла и Маура…
Тишайший Муэрто сообщил мне примерное направление, куда немедленно отправятся мои подруги, и это были не покои. Мне очень не понравилось, как при этом напряглись жилы под гладкой кожей шеи тишайшего супруга.
Декольтированная брюнетка не нашла лучшего времени, чтоб споткнуться у нашего стола. Ее тарелка покачнулась, и горсть тушенного горошка высыпалась на скатерть.
— Простите, ваша серенити, — извинилась дама, — я вас испачкала. Позвольте…
И, перегнувшись через стол, брюнетка принялась возить по камзолу Чезаре салфеткой. Грудь ее при этом почти лежала в моей тарелке.
Я тихонько подобрала со стола горошину и отправила ее в рот. Желудок приветственно уркнул.
— Пустое, донна Альбертина, — вяло возражал супруг.
— Нет, позвольте…
Я подобрала еще гороха. Неплохо было бы, чтоб эта Альбертина утащила его серенити чиститься в кулуарах, оставив мне свою тарелку.
Почувствовав чужой взгляд, я подняла голову. Маура выглядывала из-за колонны, ладонь донны да Риальто была у ее горла и энергично двигалась, будто перепиливая девичье горло. Мне явно на что-то намекали. Я удивленно приподняла брови. Маура сделала вид, что ее тошнит. Понятно.
Я проводила донну Альбертину с горошком грустным взглядом.
— Значит, так, — повернулся ко мне дож. — Видит бог, я пытался быть с тобой милым…
— Когда? — удивление было искренним. — Когда таскали мои волосы, чтоб я сказала «да» у алтаря или когда ваши одалиски…
— Какие еще одалиски?
— Многочисленные!
Тишайший Муэрто моргнул, будто надеясь, что мое раздраженное лицо ему только чудится:
— Филомена.
— Верните мою саламандру и дайте мне развод! Вот так!
— Именно в таком порядке?
— Да. Опасаюсь, что после развода вы будете слишком заняты прелестями других дам, чтоб возвращать Чикко. Прекратите гримасничать. Так зовут мою малышку саламандру. Я собираюсь подарить ее своему нареченному Эдуардо в знак любви и верности.
Он опять отвлекся. Проследив за его взглядом, я заметила Такколу, выходящую на террасу.
— Значит, так, — тишайший отложил салфетку, — с этого момента за любое упоминание твоего яйцекладущего да Риальто я буду тебя наказывать.
— Стронцо!
— И за это слово тоже. — Он сделал вид, что считает на пальцах. — Два «Эдуардо» и один «стронцо», уже три.
Я горячо возразила:
— Один из «Эдуардо» был ваш, а вовсе не мой.
— Четыре, — по-акульи улыбнулся супруг. — Подумай об этом Филомена, пока я буду отсутствовать.
И он быстро ушел в сторону террасы. Я поманила к себе Мауру и схватила за рукав ближайшего официанта.
— Поздравляю, Филомена, — фыркнула Панеттоне, помогая мне накладывать в тарелку тартолини с паштетом. — Ты довела Чезаре в рекордные сроки.
— Зачем ты спряталась? — Начинка была божественно вкусной, и я по-кошачьи мурчала.
— Чтоб не попасться под горячую руку грозного супруга. Как он орал! Судя по спешной ретираде[4], остаться нам с Карлой во дворце он так и не позволил?
— Посмотрим. — Я изогнулась и завладела кистью винограда. При этом, кажется, умыкнула я ее вовсе не с подноса официанта, а с тарелки беззащитного гостя. — Сейчас его обработает наша Таккола. Кузине этот стронцо не откажет.
Маура помрачнела:
— Где они?
— На террасе. Видишь, верный Артуро полирует спиной дверной косяк? Он стоит на страже, чтоб свиданию господина никто не помешал.
Я хотела еще спросить подругу, знакомо ли ей слово «консумация», но она уже спешила к синьору Копальди.
От еды и вина меня стало клонить в сон. Ну хорошо, предположим, завтра со мной не разведутся, мне придется пробыть во дворце, например, неделю. Не долгий срок. Утром я отправлю гостинец сестре Аннунциате, в сопроводительном письме обрисую ситуацию, директриса нас простит. Какую бы браваду ни изображали фрейлины, рассуждая о школе, двум из нас она жизненно важна. Это Маура с приданым командора да Риальто может пустить диплом на растопку. Мне и Карле необходимы документальные подтверждения статуса. Мы вернемся в «Нобиле-колледже-рагацце», и я получу документ и свою строчку почета на школьной стене. Надо еще предупредить сестру Аннунциату о вампирах.
Вампиры! Почему я не свернула на эту тему в беседе с дожем? Я же собиралась намекнуть, собиралась… А если Чезаре спросит, как выглядит зачаровавший меня сиятельный Мадичи? Что я ему скажу? Как красавчик и, по примеру Мауры, закачу глаза?
— Донна Филомена, — прошелестело у плеча, — серениссима.
